Пинки — свинья породы вьетнамская вислобрюхая. Живет в небольшом гостевом доме в Суздале.

В младенчестве была приобретена москвичкой, как карликовая. Вскоре хозяйка заподозрила, что "карликовая" было обманом.

Так случилось, что в этот период она посетила Суздаль, и поделилась возникшей проблемой с управляющим гостиницей. Второй её проблемой на тот момент была необходимость куда-то пристроить Пинки на передержку на лето.

Управляющий любезно согласился выделить для теоретически карликовой свиньи пустующий чулан.

Утратив последние признаки карликовости, Пинки осталась в Суздале насовсем.

Ей выделили уже не чулан, а сарай. Его не закрывают. Она свободно гуляет по двору, и постояльцы гостевого дома балуют её вкусняшками.

Иногда эти постояльцы оставляют открытой калитку.

Двухсоткилограммовая Пинки тяжело встает на короткие ножки и направляется к выходу со двора.

Управляющий обычно это видит на мониторе, и выходит во двор.

— Пинки! — укоризненно говорит он, — не уходи со двора. Съедят!

Пинки останавливается. Она не может оглянуться, поэтому поворачивается к нему всем телом. выслушивает его нотацию, и после короткого раздумья отходит от калитки. Она считает такие запреты свинством. Потому что несколько раз случалось, что она-таки уходила незамеченной. И всегда чужие люди привозили её домой на машине. Однажды это была машина Росгвардии.

***

Случается, что гости спрашивают управляющего: "Вы не планируете когда-то её съесть? "

Он отвечает: "Невозможно! Её популярность в Суздале выше, чем моя!"

Рассказал знакомый на днях...

"Была у меня девочка одна... Вера... года 4 назад.

Она рассказывала.

Ехала ночью домой, на остановке стоял молодой человек. Она подошла к нему и попросила проводить её. Он спросил зачем её провожать?

Она ему говорит — Так мне же страшно одной...

Он говорит: — А ты думаешь мне не страшно... "

Без комментариев...

Насчет детских воспоминаний.

Был у нас во дворе дед — гроза всех детей. Вечно "стучал" родителям о наших проделках, достал всех. Ходил он всегда в кепке с палкой и вид имел черта. Всем от него досталось, все его боялись, старались не связываться и в тайне вынашивали мстительные планы.

И вот, в один прекрасный день, когда мы,

Шли мы с приятелем из бани. Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем:

— В чем дело?

А он говорит:

— Вы не помните, когда были изданы "Четки" Ахматовой?

— В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство "Гиперборей", Санкт-Петербург.

— Спасибо. Можете идти.

— Куда? — спрашиваем.

— Куда хотите, — отвечает.

— Вы свободны…

Смесь обыденности и безумия. Оказалось, вовсе не художественный вымысел. Вот заехал я сегодня на заправку, пристроился в очередь. Жду, слушаю по радио музыку. А в двух шагах на перевернутом деревянном ящике сидит бомж.

Санитарно запущенный. В каком-то блохастом балахоне. Сидит, жмурится на солнышке, ковыряет в носу, прислушивается к музыке из открытого окна моей машины. И вдруг так, между прочим, спрашивает:

— Девятая симфония Бетховена? Дирижирует кто? Не Аббадо?

Сергей Довлатов, "Наши"

Я ехал в поезде в Токио. Мы остановились между станциями. Объявление на японском, потом на английском: "Мы приносим извинения за задержку. Мы возобновим движение в ближайшее время".

Задержка длилась недолго.

Когда поезд снова тронулся, ещё одно объявление: "Мы искренне приносим извинения за задержку. Мы стояли 3 минуты и 20 секунд. Это недопустимо.