шесть, а не пять и не десять? " имеет очень конкретный, почти математический ответ. Тут не было никакого "на глаз".

Всё началось в тяжелом 1944 году. Война ещё гремела, страна голодала, и советский ученый-овощевод Виталий Эдельштейн, профессор Московского сельскохозяйственного института, человек дотошный и въедливый, сел за книгу "Индивидуальный огород". Эдельштейн был не просто кабинетным теоретиком. Он систематизировал всё, что знала тогдашняя наука о выращивании овощей, и задался простым вопросом: сколько земли нужно одному человеку, чтобы не умереть с голоду?

Он посчитал всё до грамма. Годовая норма овощей на человека составляла 500 килограммов 700 граммов. Цифра выглядит странной, но это и есть научная дотошность: никаких округлений, только точный расчет. Потом профессор вычислил, что для получения такого урожая требуется 124, 5 квадратных метра земли. Тоже никакой магии, так как просто опытный агроном прикинул, сколько картошки, моркови, лука и капусты нужно посадить, чтобы набрать эти полтысячи килограммов.

А дальше уже простая арифметика. В те годы среднестатистическая советская семья состояла из 3, 9–4, 3 человека. Коэффициент, конечно, странный, как половина землекопа, но что поделать — статистика. Умножаем 124, 5 на четверых, получаем около 500 квадратных метров. И к этому прибавляем место для садовых деревьев: яблонь, смородины, малины. Так и вышло 600 квадратных метров, или 6 соток.

Этот расчёт не пылился на полке. Уже 24 февраля 1949 года вышло постановление Совета Министров СССР "О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве рабочих и служащих". Звучит пафосно, а по факту это значило одно: "Люди, спасайтесь сами, как хотите". Документ подписал ещё Сталин, а не Хрущёв, как многие думают. Именно при Сталине участки по 6 соток стали официальной нормой. А в 1955 году, уже при Хрущеве, приняли ещё одно постановление, которое разрешило строить на этих участках летние домики. И началась та самая массовая дачная эпопея, которую мы знаем.

Но почему нельзя было дать, скажем, 10 соток? СССР же — не Япония, земли каждому хватило бы. Но и на этот вопрос был ответ: чтобы не торговали излишками. Если бы человеку достался участок побольше, он бы вырастил лишний урожай и понёс на рынок. А это уже элементы частного предпринимательства, что в СССР называлось "нетрудовыми доходами" и было делом неблагонадёжным. Шесть соток давали ровно столько, чтобы семья могла прокормиться, но не развернуться в полноценного фермера. Участок должен был кормить только своих, без излишков.

Прямо как в аптеке. Ничего лишнего, только чтобы не умереть с голоду и не отвлекать ресурсы от колхозов. Кстати, формально земля оставалась государственной, а человек получал её в бессрочное пользование. Вроде твоё, а вроде и нет, но это "вроде твоё" тогда значило очень много.

Кстати, условие было жесткое: за три года участок нужно было полностью освоить и построить хоть какую-то будку и посадить деревья. Если не справился — участок забирали. Люди вкалывали все выходные не от хорошей жизни, а потому что боялись потерять этот клочок земли, который становился единственной страховкой в голодные годы.

Дача перестала быть уделом избранных. До этого слово "дача" пахло чем-то старым, дореволюционным, литературным. Ну там Переделкино, писательские особняки, парки с прудами. А тут вдруг дача стала доступна токарю с завода или учительнице.

Вот так и получилось, что шесть соток — это 124, 5 помноженные на 4 плюс немного на деревья, минус желание продавать лишнее. Чистая советская арифметика, из которой вырос целый культурный пласт.

вполне кошерно. Соответственно поставил галочку на опции обжаловать в суде и отправил обратно.

Когда я явился в суд, то понял, что таких как я в это день было человек 20, по результатом той же камеры. Собственно нас всех обвиняли, что мы повернули направо по красному без обязательной остановки и в углу снимка была видна моя скорость с радара — 28 км/ч.

Прокурор сразу предложил всем заплатить пол штрафа без штрафных очков, около 100 долларов.

Все кроме меня согласились, а мне захотелось проверить, как работает судебная система в Канаде.

Я заявил: "Я себя виновным не признаю! "

Прокурор начал пугать "Если будет суд, то мы потребуем самого строго наказания. До 1000 долларов штрафа".

Я не поддался, типа "Согласиться не могу, меняй формулировку! " (с)

Прокурор офигел и стал жаловаться судье, что я такая сволочь и отказываюсь признать вину. На что судья резонно заметил, что именно в этом и заключается процЭсс.

И я начал своё выступление:

"А имеется ли сертификат на этот радар? Но это, впрочем, и не важно — радар меряет среднюю скорость, а не мгновенную. "

Судья попросил: "Объясните, пожалуйста, разницу. "

Я ответил: "Это просто. Мгновення скорость — это производная пути по времени, тогда как средняя — это интеграл мгновенной скорости по времени за временной интервал, делённый на этот же временной интервал. "

Повисла пауза....

Судья неуверенно произнёс: "Ну а ещё проще, можно? "

"Да куда уж проще... Я ехал со скоростью 56 км/ч, при разрешённой 60 км/ч. Остановися на красный сигнал светофора. Моя мгновенная скорость стала 0 км/ч, как и предписывается правилами дорожного движения провиции Онтарио. А моя средняя скорость была (0+56)/2=28 км/ч, что и было замерено радаром, как Вы, Уважаемый Господин Судья, можете видеть на приложенной фотографии. "

Прокурор сообразил, что что-то пошло не так, и как опытный человек понял, что если я сейчас выиграю суд, то это будет прецедент, и никого больше будет невожможно осудить в Онтарио за проезд по красному без остановки на основании показаний камеры.

Он заявил: "Так как у нас нет достаточно доказательств, мы снимаем кэйс. "

Потом он подошёл ко мне в корридоре и спросил: "А на самом деле ты остановился? "

Я честно ответил: "А хрен его знает... "