Историей про учителей навеяло

Батя мой был военным, поэтому по гарнизонам я наездился.

Так получилось, что в седьмом классе учился я в военном городке Елань Свердловской (ныне Екатеринбургской) области.

Вообще учился я всегда неплохо, был хорошистом, а если бы не хроническое раз[гиль]дяйство, мог бы быть и отличником. Приехав из достойной Питерской школы в какую-то занюханную точку "за хребтом", я к своему изумлению и ужасу быстро понял, что с трудом тяну на здешнего троечника.

Год, господа. Год взяло у питерского зазнайки подняться до уровня средних хорошистов еланьской школы.

А теперь расскажу про учителей.

Математика. Ты мог знать все, и решить все правильно. Но. Пятерку по геометрии можно было получить, только если задача была решена необычным способом. Разрешалось выдумывать что хочешь, работать в паре, соревноваться группа на группу, кто быстрее и кто правильнее, разрешалось спорить с учительницей, разрешалось дорисовать к какому -нибудь треугольнику хошь ромб, хошь куб, а хошь параллелепипед. Решил оригинально-пять. Не решил- только четыре.

География. Самая молодая учительница. За урок вызывала к доске треть класса и гоняла по карте, как вшивых по бане. Города и столицы, реки и моря, озера, горные массивы, проливы, острова. И тоже, можно было знать по теме все, не сдюжил у карты- только четыре. Мои дети до сих пор считают, что я знаю географию лучше Гугл Мапс.

Английский. Всегда знал неплохо, читал и переводил. У этой еланьской англичанки говорили все. Она летала по классу, успевая между подачей темы поднять каждого, да и не по разу, перемежая вопросы на русском и на английском и надо было говорить, говорить, говорить. Она могла объяснять про времена и вдруг ткнуть пальцем в кого-нибудь: Ты! Окно! Ты! Тable! И надо было быстро отвечать, переводить, спрашивать, говорить.

Физкультура. Всегда был парный урок. Сначала бегали, прыгали потом играли. Весь класс произвольно делился физруком на команды и шел играть. Футбол, волейбол, баскетбол. Зимой- лыжи и хоккей. В хоккей я когда-то пусть недолго, но играл, в школе питерского СКА. Но тут пришлось иметь дело с пацанами, которые не снимали коньков всю долгую уральскую зиму. В первой же игре меня пару раз бортанули от души и дали отползти отлежаться. За год я научился играть в футбол и баскетбол, причем, научился играть в разных командах и с разными соперниками, что не раз помогало мне в жизни и не только в спорте.

Но самым страшным уроком была моя любимая История. Моя первая и искренняя любовь до сих пор. Единственный предмет, на который я шел гордо расправив плечи, думая что вот сейчас то... Ага. У исторички любимый вопрос был- почему? Знаешь даты и цифры? Хорошо. Когда было Ледовое побоище? А Почему? А что случилось? А предпосылки? А последствия? А почему ты так думаешь? Это был единственный предмет, из-за которого мы бегали спрашивать у старшеклассников и даже, о боже, приходилось брать книги в библиотеке, кстати, то же отличной.

Еще момент- в классе не было двоечников. Были отличники, были хорошисты, были троечники. А вот двоечников не было. Была какая-то атмосфера, что учились все. Плохо ли, хорошо ли, но ни камчатки, ни андерграундов, на которых все махнули рукой и тащили из класса в класс из-за отчетности, почему-то не было.

Через год я вернулся в Питерскую школу, обнаружив, что по всем предметам, особенно по английскому, я на голову выше всех в классе. Более того, учиться мне было не интересно- какое нудное мычание, скукота. Меня лично это поразило больше всего- в той школе учиться было адски трудно, но при этом как-то легко, все было весело, интересно, как бы сейчас сказали- был драйв. А в этой вроде легко, но как-то муторно.

Может, поэтому я забросил учебу и переключился на девчонок. Но это уже другая история.

П. С: Повзрослев, я поинтересовался у мамы, как так, что школа в богом забытом гарнизоне была на голову выше питерской, причем, далеко не худшей?

Ответ матушки был прост: Это военный гарнизон, а кто жёны у офицеров? Или из Пед, или из Мед... Выбор у школы был огромный, они и выбирали лучших.

Ну и, конечно, дети офицеров. А это значит дисциплину и папкин ремень, не педагогичный, но весомый, тоже никто не отменял.

Давным-давно это было, ещё во времена пейджеров. Прошёл у нас День водителя, весьма скромно, надо сказать.

И возникла у пресс-секретаря настоятельная необходимость отправить на пейджер сообщение примерно следующего содержания:

"Вова! Трусы, которые ты забыл на праздновании Дня водителя, лежат в столе у генерального директора!"

Представляете реакцию оператора?!

Прикол в том, что всем водителям фирмы действительно подарили шикарные трусы в честь праздника.

Жена моего знакомого, за его частое употребление алкоголя, объявила ему бойкот. Не то, что к телу, в спальню перестала допускать. К концу второй или третьей недели этого страшного наказания, друган, возвращаясь с работы домой, пить не стал, а взял только пару бутылочек пива, да несколько киви. Плодами киви он решил задобрить жену, для заключения мировой. Пивко в автобусе выпил и видно вместе с воздержанием, оно пронзило его сознание очуменной мыслью.

Придя домой, он аккуратненько сел на кухне, срезал с одного киви верхушку и чайной ложечкой, на манер яйца всмятку, выскреб серединку.

Оставшуюся шкурку, он с чистой совестью напялил себе на …. Да, да! Вы правильно подумали, именно туда он ее и напялил. Дальше он пошел к жене, смотрящей в зале телевизор:

— Ты вот Лена, меня воздержанием наказываешь, а то, что у меня там все мхом покрылось, наверное даже и не думаешь! — произнес он, потрясая созданным произведением искусства перед супругой.

Допустила ли она его к телу, он не сказал, зато утверждает, что сначала она потеряла дар речи, а потом пару дней, говорила с неестественным ее речи присвистом.

Мой дед Юсуп Зирзизов, 1905 г. р. , уроженец Татарстана, воевал с первых дней войны. Был под Москвой, зимой 1941, потом воевал на Волховском фронте под командованием Л. Говорова (о котором отзывался с большой теплотой — генерал, царский офицер! , с большим уважением, справедливостью и любовью относился к своим солдатам!), закончил войну под Кенигсбергом.

Чистая правда.

Конец 90-х, в арбитражном суде слушается рядовое дело между обычной ООО-шкой и налоговой. О взыскании налогов, есс-но.

От обеих сторон присутствуют не слишком маститые юристы — юная девушка от налоговой (очевидно, только закончившая ВУЗ), и я - тогда вообще еще студент. Обоим нам немного страшно, больше — интересно, а еще — ну очень хочется выиграть дело, поэтому оба бледнеем-краснеем и слегка заикаемся.

Судья — солидный седой дядечка в мантии снисходительно на нас смотрит, иногда даже слушает и сохраняет абсолютно невозмутимый вид.

Я в своей пламенной речи пытаюсь доказать, что налоговая пропустила срок направления требования об уплате налога (что было важно — по существу, это практически 100% выигрыш того дела), и быстро закачиваю, т. к. больше сказать и нечего.

Девушка, очевидно, разволновавшись от неожиданных для нее доводов, также пламенно начинает свою речь:

— Вот вы тут говорите, что мы просрАчили срок... Ой, просрОчили... — и заливается краской, собираясь с дальнейшими мыслями.

Невозмутимый седой судья, выждав трехсекундную паузу, также спокойно и доброжелательно решил помочь девушке:

— Нет, ну ПЕРВЫЙ-то раз вы все правильно сказали!

Девушка все поняла и тихо села на стул с широко открытыми глазами.

Занавес.