жила в другом городе и общалась с мужем только по телефону. Я её видела лишь на фото до этого.

Около года назад она решила перебраться в наш город, потому что стареет, нужна помощь сына. Муж там продал её квартиру и купил здесь новую. И вот тут я с ней и познакомилась, стала она к нам ходить в гости. Каждый поход к нам оборачивался скандалом. Потому что и невестка я плохая, раз не хочу "маму" (её) поселить у нас, ведь квартира большая; говорила, что я сына его недостойна и т. д.

Я мужу сказала, что такого отношения к себе не потерплю, пусть с матерью говорит, чтобы та свой рот прикрыла. Ещё и имела наглость к нам приходить пьяной. Муж вроде поговорил, её хватило на месяц. Потом — все по новой. Я мужу сказала, чтобы ноги её больше в нашем доме не было, на что он обиделся, мол, мои-то родители ходят к нам, пусть и их ноги в нашем доме не будет. Так они и не оскорбляют никого, не приходят пьяные и немытые, не указывают мужу, как себя вести с женой!

С мужем поругались, в общем, и я ему сказала, хоть и не люблю сама таких упреков, что он живёт в моей квартире, потому я буду решать, какие родители могут к нам ходить, а какие — нет. Его друзья и коллеги к нам приходят, мне они приятны, но мать я видеть его здесь не хочу.

Собрал вещи и ушёл. Третья неделя пошла. Он мне позвонил, извинился, просил еще раз обсудить поведение его матери, просил переехать жить в его квартиру, если я так хочу, хочет личной встречи моей и его матери, чтобы обсудить конфликт. А я больше не хочу! Не хочу жить у него, потому что постоянно придётся видеть эту оскорбляющую меня алкоголичку в его доме. Не хочу с ним жить больше, потому что он терпит свою мать, которая ему жизнь испортила, а он и скачет вокруг неё, и меня защитить от её нападок не может. Мне противна она, мне противно, что он никак не может её поставить на место. Может, я и не права, но нет у меня сил и желания это терпеть. Хочу разойтись.

и по средневековому закону о государственной измене Линдеберг был приговорен к смертной казни через обезглавливание. Король не собирался выглядеть в глазах своих подданных тираном и самодуром и милостиво смягчил приговор до трех лет тюрьмы. Но Линдеберг не согласился на эту "королевскую милость" и отказался от помилования. Он настаивал на исполнении закона и требовал, чтобы ему отрубили голову за его свободомыслие — раз уж в стране действуют средневековые законы, и людей приговаривают к плахе за их точку зрения, то пусть король докажет свою жестокость. Вся страна с любопытством наблюдала за развитием процесса.

Король не хотел действовать по жестокому средневековому праву. Тюремщики начали подталкивать Линдеберга к побегу из тюрьмы — таким образом, проблема решится сама. Линдеберг наотрез отказался бежать и своим последним желанием попросил, чтобы ему отрубили голову в день его рождения. Тюремщики решили запугать упрямца, и в камеру к Линдебергу пришел священник для исповеди и отпускания грехов. Линдеберг не испугался и снова отказался от побега из тюрьмы. Виноват — рубите голову. Тогда из-за упрямства одного человека король объявил всеобщую амнистию по случаю своего 24-летия вхождения на престол. Но журналист наотрез отказался от амнистии и не захотел выходить из тюрьмы.

Проблему надо было как-то решать. Тюремщики вывели Линдеберга из тюрьмы на прогулку, а потом захлопнули за ним дверь и отказались впустить обратно.

Журналист, издатель, писатель и театральный деятель Андерс Линдеберг победил систему и в 1842 году открыл в Стокгольме собственный театр.

бухают и них[рена]шеньки работать не хотят. Ага, ага...

В нашем провинциальном городе есть кондитерская фабрика, которую в советское время мой дед строил, а отец и мать на ней работали. Отец — какое-то время, а мама — практически всю взрослую жизнь, недавно лишь ушла на пенсию совсем.

Чем-то сверхнеобычным ассортимент фабрики не поражал, но продукция (главным образом конфеты) спросом пользовалась стабильно.

В год приватизации коллектив грамотно вложился в своё же производство и не прогадал. Пусть без огромных доходов по акциям, но девяностые пережили спокойно, не потеряв предприятие и сохранив работу и заработок. В нулевых пошли даже на подъём благодаря пришедшим молодым и толковым технологам, внедрявшим что-то новое. Несколько предприятий-смежников были плотно завязаны на нашу фабрику и тоже жили, не тужили.

А потом, ближе к десятому году пришли москвичи... Нет, сначала они лишь вежливо приценились-поторговались, "щедро" предложив сумму, едва равную остаточной стоимости предприятия. То есть как за сумму металлолома. Получили вежливый, но твёрдый отказ. Вроде как "отвяли".

Но вскоре на фабрику со всех сторон посыпались проблемы. Неожиданные и резкие разрывы отношений смежниками, начались перебои поставок всего, даже воды. Все проверки-инспекции шли к нам нескончаемой чередой. Производство простаивало, контракты не выдерживались, долги Показать ещё росли, доходы падали. И как-то подозрительно не было возможности найти иные инвестиции, кроме как "руки помощи", протягиваемой всё от той же конторы москвичей. В общем, шло типичное целенаправленное удушение здорового предприятия с целью его либо ликвидации, либо выкупа.

Ну что... фабрика живёт. Технология, ассортимент и объёмы производства особо не изменились. Но главный офис теперь в столице. Туда же утекают и все финансы, возвращаясь лишь крохами на поддержание производства. Управляющие менеджеры теперь тоже столичные, работающие вахтовым методом. Любую самую мелкую фигню, связанную с финансовыми затратами, надо подолгу утрясать, согласовывать с "центром". Зарплаты у местных по минимуму. Хорошие специалисты, энтузиасты своего дела из таких условий давно свалили, работают лишь те, кому податься больше некуда. Сырьё идёт главным образом китайское, свои смежники успешно развалились. Качество стало неважное, далее своего региона и соседних областей ни одна конфетка не уходит, а уж до Москвы не доходит и подавно, такого дерьма там не хотят. Бабло лишь подавай.

Вуаля! Москва теперь реально о нас заботится, кормит!

думаю и напомнив, что раньше она через окно не заходила и не выходила, высовываюсь в окно и смотрю по сторонам.

Дальше (в окно невидно было) около дома на куче дров сидит большущий рыжий кот и внимательно за нами наблюдает.

Чертыхаясь выхожу, подойти к коту нет возможности — слишком грязно, а я в тапках.

Ко мне подлетает моя кошка, останавливается рядом показывает мордой на кота и вопит дальше. Бросаю в кота камень. Кот срывается, кошка воинственно задрав хвост устраивает за ним погоню, метра 2.

Кот оказывается на соседской крыше, кошка возвращается ко мне с явным намеком, что надо с камнем повторить.

Второй камешек летит, кошка несется с воплями к обидчику, он падает с крыши за соседский забор, кошка возвращается.

Но.

Домой мы не идем, так как эта рыжая сволочь из-за забора начала вопить и кошка опять требует мести.

Третий камень, попавший в забор заставил кота замолчать, кошка туда не побежала, а с чувством выполненного долга пошла за мной на двор.

А все из-за того, что эта зараза окотилась сегодня и защищает свое потомство, которое она в зубах притащила на двор и разместила на диване.