А теперь по порядку. Купили они с женой новое жилье недалеко от нас. Ремонт не успели завершить до переезда, так бывает. Въехали в новый дом с недоделками и без кухни. Жена не смогла стойко перенести "тяготы и лишения воинской службы", поэтому собрала вещи и уехала к маме на пару недель, пока муж с рабочими создадут все условия для комфортной жизни. А вот Анна осталась. Это кошку так зовут. Имя абсолютно не кошачье, это примерно как кошка Татьяна Петровна или Наталья Борисовна, т. е женщин с именем Анна в Италии очень много, а вот кошка только одна. Хозяева, чувствуется, антиконформисты, и вместо привычных для итальянского уха Мими, Мия или Майя, выбрали очень неожиданное имя, хорошо хоть Раисой Максимовной не назвали, а ведь могли бы, они ребята начитанные.

Так вот, вечером, пока друг выносил в гараж пустые ведра от краски, кошка сбежала. Это трагедия! Что жена скажет?? Не откладывая на утро, друг бросился на поиски кошки.

Вечер, по району ходит грязный здоровый небритый мужик и ищет некую Анну. Сначала ласковым сладеньким голосочком:

— Анна, моя хорошая, где ты?

— Анна, ты где? Пойдем домой, я тебе вкусненького дам.

Потом построже:

— Анна, хватит уже, ты меня задолбала.

— Анна, я тебе ничего не сделаю, ты только вернись.

Потом ему показалось, что кошка залезла в гараж к соседям. Позвонил в звонок, ему не открыли, он лихо перемахнул через забор, сработала сигнализация... Внимание всей улицы было обеспечено. Бдительные соседи вызвали полицию, потому что для них это был не новый сосед (напоминаю, только что переехал, ни с кем не знаком), а маньяк, угрожающий убийством женщине. Чисто случайно соседку, к которой он полез, звали Анна Рита. Свидетелей было много и они все могли подтвердить, что слышали угрозы:

— Анна, б.. дь тостожопая, куда ты запропастилась?

— Где эта тварь Анна?

— Анна- проститутка, я тебе покажу, где раки зимуют.

— Я убью эту с... у, когда найду

А что он ещё мог сказать после двух часов ползания по кустах с фонариком?

Злой, грязный, небритый, нетрезвый (ну выпил немного после рабочего дня) мужик без документов долго пытался убедить полицию, что Анна- это кошка. Ему не поверили. На вопрос, почему не кискал (в Италии подзывают котов мич-мич), сказал, что по соображениям безопасности, чтоб чужие не подозвали, кошку не приучили к мич-мич, она только на имя отзывается. А имя у нее совсем не кошачье, до такого никто не допрет. Анна она. Единственна в мире кошка Анна.

В участке потом разобрались, но подвезти нарушителя общественного порядка до дома полицейские отказались, пришлось вызывать друга. Помните про звонок моему мужу?? Он был выбран не случайно, потому что мой муж не просто надежный друг, а еще и любитель кошек.

Еще пару часов по округе шарились 2 немелких мужика и искали какую-то б... ь по имени Анна. К счастью, кошку нашли, она в ближайших кустах все это время просидела.

Друг пообещал накрыть поляну соседям, испугал он их прилично. Но зато теперь всем понятно, что район спокойный и соседи очень бдительные. А вот жене он не сознался, минимизировал все, мол кошка случайно вышла и через 2 минуты была возвращена домой. Так что не переживай, дорогая, в Багдаде все спокойно, продолжай гостить у мамы.

Но их было две.

Обе самки. Обе примерно четырёх лет. Одна — серая, с белыми лапами, будто она наступила в муку. Другая — полностью белая, с бледно-зелёными глазами, такими спокойными, что от этого становилось не по себе.

В акте первичного осмотра от 14 июля, 18:40, дежурный инспектор записал: "Найдены прижатыми друг к другу, бок к боку. При попытке разделить — сильное беспокойство". Их внесли в журнал карантина, обработали, сфотографировали на старом столе возле большого алюминиевого таза и временно разместили в соседних боксах.

Это была обычная процедура.

Иногда именно обычные процедуры ломают то, что держалось только на тепле другого тела.

Через час обе перестали есть. Серая кошка легла к общей стенке бокса и прижалась к ней всем телом. Белая ходила кругами и плакала — не мяукала, не шипела, не звала человека. Это был низкий, ровный звук, от которого даже опытная санитарка опустила миску с кормом и сказала: "Она не боится. Она кого-то зовёт".

В 19:55 их пересадили вместе. В журнале ухода потом появилась короткая запись: "После объединения поели через 10 минут". Серая вылизывала белой морду. Белая уснула, положив подбородок ей на спину.

На карточке над боксом написали: "Связанная пара. Только вместе".

Пять недель люди проходили мимо.

Кому-то нравилась белая. Кто-то просил серую. Молодая пара сказала, что возьмёт только одну, потому что в квартире мало места. Женщина с двумя детьми сказала, что две кошки — это уже слишком. Волонтёры объясняли одно и то же: они не просто привыкли друг к другу, они не выдерживают разлуки.

Люди кивали. Потом уходили.

Любовь животных часто кажется людям красивой ровно до того момента, пока она не требует от них неудобства.

19 августа в приют приехала семья из четырёх человек. Мама, папа, восьмилетняя девочка и мальчик помладше. Они долго стояли у бокса. Девочка тянула пальцы к серой кошке, та осторожно ткнулась в них носом. Белая сидела рядом, касаясь её плечом.

Сотрудница снова сказала: "Их нужно забирать вместе".

Отец неловко посмотрел в телефон. Мать ответила тихо, почти виновато: "Хозяин квартиры разрешает только одну".

На документе об усыновлении стояла подпись, время 16:23 и пометка консультанта: "Рекомендовано не разделять пару". Но переноска закрылась только за серой. В приюте её звали Одиннадцатой — потому что в первый день она попала в карантинный бокс №11.

Белую кошку звали Тенью.

Когда Одиннадцатую вынесли через дверь, Тень села у решётки и больше не отошла.

Она не бросалась. Не пряталась. Не царапалась. Просто смотрела вниз по коридору туда, где дверь ещё качалась после чужих рук и чужой переноски. На второй день волонтёр пыталась кормить её с пальцев. Тень отвернула голову. На третий день она уже лежала у самой решётки, вытянув лапу наружу, будто пыталась достать воздух, через который унесли серую кошку.

А в квартире на другом конце города происходило то же самое.

Одиннадцатая не ела. Не изучала комнаты. Не легла на мягкую лежанку, которую дети выбрали ей возле окна. В первую ночь она подошла к входной двери, села на коврик и стала смотреть на неё.

Так она просидела одиннадцать дней.

Семья меняла корм. Ставила воду ближе. Купила игрушки, тёплую подстилку, успокаивающий диффузор. Девочка приносила ей вареники с картошкой со стола, хотя мама ругалась, что кошкам нельзя. На кухне остывал борщ, на стене висел старый рушник, а серая кошка сидела у двери так неподвижно, будто её дом был не здесь, а по ту сторону порога.

Она похудела больше чем на полкило. Дети начали шептаться. Мать звонила в приют дважды, спрашивала, может ли это быть болезнь. На одиннадцатый день, в 10:18 утра, отец написал сообщение: "Мы привезём её назад. С ней что-то не так. Она не ест и просто ждёт у двери".

В 11:06 переноску поставили на пол приюта.

Сотрудница открыла дверцу в коридоре кошачьего отделения. Она хотела взять Одиннадцатую на руки, но кошка не стала ждать. Серая выскочила, приземлилась на бетонный пол и пошла быстро, прямо, без малейшего сомнения.

Не к мискам. Не к людям. Не к окну.

К боксу №9.

Тень лежала внутри на боку. Она была заметно тоньше, шерсть потускнела, глаза держались полузакрытыми. Но когда Одиннадцатая подошла к решётке и прижалась лбом к холодным прутьям, белая кошка медленно поднялась.

Коридор замер. Волонтёр с пакетом наполнителя остановилась у двери. Женщина из семьи закрыла рот ладонью. Ребёнок перестал плакать.

Тень подошла к решётке и прижала свой лоб к лбу Одиннадцатой с другой стороны.

Двадцать минут они не двигались.

Две головы. Один ряд металлических прутьев. Закрытые глаза. Общее дыхание через расстояние меньше пальца.

Никто в коридоре не сказал ни слова.

Потом старшая волонтёрка достала телефон, сфотографировала их через стекло двери и посмотрела на семью так, будто наконец нашла способ объяснить то, что все эти недели не помещалось в слова. Заведующая приюта взяла со стола карточку с пометкой "только вместе", набрала номер хозяина квартиры и тихо сказала семье:

"Сейчас вы увидите, что значит настоящая связь... "