крысья.

Когда у Юры пятый раз уровень сахара в банке упал с позиции 3/4 до 1/10, он заявил, что месть его будет ужасна.

Крыса — любимчик начальства и на понт его не возьмешь.

Первая часть мести была в общем без изысков. Юрик зарядил сахар слабительным и какими-то таблетками, которые по его словам дают перед операциями на прямой кишке, чтобы сфинктер не сжимался.

Все было растерто в порошок, замешано в сахар и всунуто в шкафчик.

Через пару недель Крыса пополнил поистраченые запасы и попал.

По словам смены, в сортир он летал каждые 10-20 минут с глазами по семьдесят копеек. К утру напор поноса поутих и бледно-зеленый Крыса сел писать оперативный журнал. Пришла смена и тут пошла вторая часть

Марлезонского балета.

— Мужики, мне в электричке классный анек рассказали! — заорал Юрик с порога.

— Ну? — вяло поинтересовались мужики.

— Ну, типа, мужик стирает джинсы и говорит: Вот никому верить нельзя!

Никому! Даже себе! Ведь только пернуть хотел!

Стул еще крутился на одной ножке, собираясь грохнуться.

Дверь еще не врезалась в стену.

А Крыса уже летел через цех к заветной двери с воплем:

— Сууууукааааа!!!

весь день рыдала взахлеб, а к вечеру начала задыхаться. Мы вызвали скорую, которая бесконечно долго не приезжала. В общепринятых единицах эта бесконечность равнялась, наверное, получасу или даже меньше, но когда у тебя на руках вот-вот задохнется двухлетний ребенок, время течет по-другому.

Я вышел с дочкой во двор, сел на лавочку на детской площадке перед подъездом. Мне казалось, что отсюда я раньше увижу скорую, да и дочке станет легче на свежем воздухе. Она действительно перестала плакать, но дышала по-прежнему тяжело, с жуткими хрипами. И тут меня окликнул очень знакомый голос. Я поднял голову и увидел Татьяну Друбич.

Сейчас, может быть, не все помнят эту актрису, она почти не снимается. Но тогда был пик ее популярности, только что вышли "Асса" и "Десять [мав]ритят". А для меня она была еще… как объяснить? Ну, знаете, как те, кто в 13-14 лет посмотрел "Гостью из будущего", фанатеют по Наташе Гусевой? А на мои 13-14 пришлись "Сто дней после детства" с четырнадцатилетней Друбич. Без сомнения самая красивая девочка советского кино, именно ее я представлял себе в подростковых грезах. И вот она стоит передо мной во плоти и спрашивает, как дела у Лены, родила уже или еще нет.

Я знал от жены, что Друбич водит дочку в детсад поблизости и иногда гуляет с ней после садика на нашей площадке. Но меня она видела впервые – то есть не только выделила Ленку среди других мамочек и запомнила, что ей скоро рожать, но и узнала дочку, которая сидела уткнувшись мне в грудь, завернутая в одеяло. Уже уровень Киану Ривза плюс 10, но это только начало.

Друбич кивнула на дочку и спросила, что с ней. Я поморщился – какое ей, популярной актрисе, дело до наших плебейских проблем? – и неохотно ответил:

– Плохо дышит, ждем скорую.

– Давайте я ее посмотрю, – вдруг сказала Друбич. – Я доктор.

И в доказательство достала из сумочки стетоскоп. Я ничего не понял. Какой доктор, почему вдруг доктор? Но покорно дал ей осмотреть девочку.

– Это астма, – постановила Друбич. – Но не бойтесь, приступ не сильный, от такого не умирают. Посадите ее вот так (она показала), сожмите грудную клетку вот здесь и спокойно ждите скорую. Всё будет хорошо.

От ее уверенных слов я успокоился, дочка переняла мое спокойствие и стала дышать ровнее. Вскоре приехала скорая. Оказалась и правда астма. Она потом сопровождала дочку долгие 13 лет, до нашего переезда в США, и там бесследно прошла. То ли вызывавший ее аллерген остался в нашей московской квартире, то ли в целом нью-йоркская экология настолько лучше московской.

Потом я прочел, что Татьяна Друбич действительно не только актриса, но и врач. Окончила мединститут, параллельно со съемками вела прием в районной поликлинике. То-то, наверно, пациенты удивлялись. Вот такие у нас бывают артисты, куда там Киану Ривзу.