пришли поляки и заявили, что "русские идут" и у них есть 24 часа на то, чтобы покинуть свой родной город и перебраться вглубь Германии. Так они стали беженцами в первый раз.

После долгих скитаний её семья попала в лагерь для перемещенных лиц, находящийся в американской оккупационной зоне. В том лагере они прожили несколько месяцев. Лагерная администрация сделала всем им кучу различных прививок, а её мать даже нашла себе работу нянечкой в семье одного американского сержанта.

В лагере активно действовала миссия католической американской церкви, которая предлагала различные варианты иммиграции в США. Но перебраться на другой берег Атлантического океана могли только те беженцы, у которых была бы гарантированная работа в Америке. Католическая церковь помогала и с этим. Им нашли работу на одной ферме в Нью-Джерси. Так она и ее семья стали беженцами во второй раз.

Попав на ферму, они осознали, что, по факту, стали рабами: незнакомая страна, непонятный язык, полное отсутствие денег и некуда дальше бежать. Католическая церковь, выполнив свою миссию, скрылась с горизонта. Несколько лет им пришлось прожить в Нью-Джерси на положении сельскохозяйственных рабов.

Но однажды её семье крупно повезло. Каким-то чудом они связались с тем самым сержантом, в семье которого её мать работала нянечкой. Он передал немного денег и ночью они сбежали с фермы, оставив там почти все свои вещи. На автобусах, с пересадками, им удалось добраться до фермы родителей сержанта в штате Канзас. Так они стали беженцами в третий раз.

Закончив свой рассказ, старушка показала мне свой новенький немецкий паспорт и гордо заявила, что она, наконец-то, получила немецкое гражданство и возвращается домой в Германию.

Рассказывать ей о том, что немецкий Бреслау уже почти что 80 лет как польский город Вроцлав, я не стал.

В итоге она разводится с мужем по причине его любви к онлайн-играм и ставкам. Их общую квартиру они меняют, и она остаётся в однушке с тремя детьми.

В своё время, когда она собиралась замуж, я продала квартиру, в которой мы жили вдвоём, отдала ей половину денег, они с мужем сложились и купили на двоих квартиру. Я же добавила ещё денег и купила себе новую квартиру в хорошем районе: две большие комнаты, просторная кухня, рядом парк и озеро.

Я занимаюсь рукоделием и шью вещи. Одна комната у меня выделена под мастерскую, вторая — спальня. Мне нравится, что я живу для себя. Но теперь дочь, оставшись одна и без поддержки, просит, а точнее, требует поменяться. Говорит, мол, я одна, мне много не надо, переезжай, мама, в мою однушку в унылом промышленном районе, а мы с твоими внучиками — в твою квартиру. Я отказалась, сказав, что могу первое время помочь с деньгами, но потом сама, младший пойдёт в сад, она выйдет на работу, пусть берёт ипотеку и расширяется.

В итоге дочь распсиховалась и порвала со мной все отношения. Внуков я не видела уже год. А дочь всем нашим общим друзьям и родственникам рассказывает, что я изверг.