бывших "языков" на улицах своего Ганновера. Рассказывать о войне не любит, но если его разговорить – заслушаешься. Мой сынишка, для которого до того Великая Отечественная была где-то в одном ряду с Куликовской битвой, от него просто не отходил. Тетя Шура – портниха, до сих пор иногда что-то шьет немкам-соседкам и сама очень элегантно одевается.

Они уже собирались к нам лет за пять до того, но тогда что-то не сложилось. А тут вдруг устроили вояж по всей Америке, навестили друзей и родственников пяти или шести городах, плюс автобусные экскурсии в Гранд Каньон, на Ниагару и куда-то еще. Я бы хорошо подумал, прежде чем давать себе такую нагрузку. А они – ничего, под конец только подустали. В последний вечер дядя Саша задремал в кресле, а тетя Шура, оглядываясь на мужа, рассказала, что именно заставило их отложить поездку. Примечательная история.

Живут они, как и большинство наших стариков в Германии и значительная часть трудоспособных, на "социал" — пособие по бедности. Можно спорить, насколько это пособие помогает людям вести достойную жизнь или, наоборот, делает из них иждивенцев, но дядя Саша свою контрибуцию от немцев точно заработал. Жизнь на социал имеет свои особенности – например, нельзя держать деньги на банковском счету, а то решат, что ты недостаточно бедный, и прощай пособие. Поэтому сбережения (какие там у стариков сбережения – пару тысяч евро) хранят дома в наличке. И так получилось, что многие подруги отдали свои деньги на хранение тете Шуре. Одни были одиноки и боялись, что деньги пропадут после их смерти, другие не доверяли приходящим уборщицам и сиделкам, третьи, наоборот, жили с детьми и опасались пьющих зятьев и жадных невесток. Им казалось, что в тети-Шурином "банке" деньги будут целее – и так оно, в общем-то, и было.

"Банк" представлял собой пухлый конверт с купюрами, лежавший в шкафу. Тогда как раз ввели евровалюту, и дядя Саша понемногу брал из конверта марки и обменивал на евро. И вот он пришел с очередной стопочкой евро, открыл шкаф, чтобы положить их на место – а конверта нет! Сперва они не очень испугались: у тети Шуры была привычка, если шаги на лестнице заставали ее с конвертом в руках, куда-нибудь его быстренько прятать. Поискали в местах возможных заначек – не нашли. Поискали более тщательно – нет конверта. Перерыли всю квартиру с шагом в сантиметр – нету. Стали вспоминать, был ли в доме кто-нибудь посторонний. Нет, никого не было, только внучка-старшеклассница забегала попить чаю. Но на внучку они, конечно, не подумали. Пригласили гадалку, она поделала пассы руками и уверенно сказала, что деньги в квартире, в такой-то зоне. Эту зону (треть квартиры примерно) перерыли еще раз, с шагом в миллиметр, но все равно ничего не нашли.

Пропало около 15 тысяч евро, сумма для стариков неподъемная. О том, чтобы рассказать "вкладчикам" о пропаже и отказаться возвращать, у них даже мысли не возникло. С одной стороны, это очевидно и восхищаться тут нечем, долги надо отдавать, с другой – мало ли наше с вами поколение "кидали" и лучшие друзья, и банки, и государство. Более примечательно, что у Шуриков есть сын и дочь, они живут тоже в Германии, работают, и для них 15 тысяч – сумма ощутимая, но не запредельная. Но разве можно беспокоить детей, у них своих забот хватает. Детям тоже ничего не сказали, решили выкручиваться сами.

Они полностью перестали тратить деньги на себя, все пособие до последнего пфенинга шло на компенсацию потери. Благо в Германии есть места, где можно бесплатно получить еду – где-то тарелку супа, где-то черствый хлеб, где-то крупу или консервы. Они выучили все эти места и графики их работы и ни одной раздачи не пропускали. Тетя Шура набрала заказов на шитье, насколько позволяли постепенно отказывающие глаза и руки. Дядя Саша подрядился встречать из школы чужих детей. Еще одной статьей дохода стала сдача квартиры под ночлег командированным из России. Бизнес незаконный – квартира-то государственная – и рискованный, но одна ночь страха равнялась пяти перешитым кофточкам.

Вот я пишу это и прямо вижу кривые ухмылки читателей: мол, чем ты, автор, пытаешься нас разжалобить, у нас в России все пенсионеры так живут, а те, у кого дети понабрали кредитов или ушлые жулики выманили деньги на БАДы и пылесосы, живут в десять раз хуже. Ваша правда, только в этом не я виноват и не дядя Саша с тетей Шурой, а кто виноват, вы и сами знаете. И я не слезы выдавливаю, я рассказываю историю краха и возрождения тети-Шуриного банка.

Краха не случилось, к тому времени, когда кто-то из из подруг требовал возврата денег, нужная сумма оказывалась уже собрана. В основном нужда в досрочном возврате возникала из-за смерти вкладчиц – дело житейское, все они были уже в преклонном возрасте, и те самые пьющие зятья и жадные невестки, от которых деньги скрывались у тети Шуры, получали их в полном объеме.

Через пять лет непрерывного труда и жесточайшей экономии пропавшая сумма была полностью восстановлена. И тут внучка, давно уже не школьница, а студентка, вновь пришла в гости. То есть это был, конечно, не второй ее визит за пять лет, но в этот раз она вдруг вспомнила:

— Бабушка, я у тебя однажды пила тибетский чай, мне очень понравилось. Это давно было, но он у тебя наверняка сохранился, ты же ничего не выбрасываешь.

И правда, был какой-то необычный чай, кто-то подарил, тетя Шура однажды угостила внучку, а потом его сто лет не трогала. Порылась на полках и нашла коробку с чаем. Открыла... а там конверт с марками и евро, лежит, ее дожидается. Это она, когда проводила внучку и убирала со стола, услышала шаги на лестнице и машинально спрятала деньги в коробку.

— Ну вот, — завершила рассказ тетя Шура, — Саша когда узнал, что деньги вернулись, сказал, что их надо немедленно потратить на себя, пока живы и силы есть. Вот мы и приехали.

Я был у них в Германии в прошлом году. Они слава богу, все еще живы и относительно здоровы, хотя им уже под 90. Но не молодеют, конечно. Сейчас бы уже за океан не выбрались.

а старые куры шли спать в свой старый. Так продолжалось, пока молодые цыплята подросли. Пришло время соединить две стаи в одну и снести старый курятник. Целый день мы демонтировали старый сарай. И вот пришло время курам собираться на ночлег. Молодая стая зашла в новый курятник, как обычно, а старая пришла в замешательство. Их старый дом исчез, и возник вопрос, где ночевать? Заходить в чужой курятник, где спит чужая стая, они посчитали неприглядным действом. Так они продолжают ходить вокруг нового дома, а на дворе темнеет, и надо что-то решать. Мы с мужем наблюдали эту ситуацию, сидя неподалеку. И вот одна из кур берет инициативу на себя и решает войти в чужой курятник. Петух не одобряет ее такое действие и в знак протеста поворачивается к ней спиной и удаляется прочь от курятника. Курица, видя неодобрение петуха, спешит выйти из домика. И таких попыток старая курица сделала несколько, но ослушаться петуха не посмела, так как тот был каждый раз против. А на дворе совсем стемнело, и петух подходит к нам с немым вопросом в глазах: где нам ночевать?

Я только подивилась его предприимчивости и добропорядочности и пошла по направлению к курятнику. Вся стая побежала за мной. Дойдя до домика, я указала рукой в открытую дверь, мол заходите. Тогда петух первый, и с ним куры, зашли быстро в курятник без всяких сомнений. Они сразу установили свое главенство с молодой стаей и уже жили вместе, как одна стая. А вы говорите, что курица -глупая птица!

были нормальными пацанами, видимо, и в своем родном городе он был исключением. Так вот, уехал он как-то в отпуск. В отпуск в армии уезжают надолго, фактически на месяц, без учета дороги. С нынешним офисным житьем-бытьем ни в какое сравнение не идет. Но видимо, месяца ему не хватило, потому из отпуска он не приехал, а позвонил и сказал, что попал в госпиталь с чем-то там.

Мы все, узнав новость, злобно сплюнули – на службу ходить вместо него кому-то надо, но в целом переживали не сильно – не зная подробностей.

И вот через неделю он, наконец, заявился в часть, с белоснежной улыбкой, такого же цвета справкой в руке, и рассказами о феерическом загуле в пензенских кабаках.

Пацаны послушали, потом кто-то спросил – ну а болел-то чем? В ответ он осклабился, хитро подмигнул и протянул справку со словами – ну так ведь, пацаны, не хотелось уезжать, пришлось на недельку задержаться.

Паренек, который взял справку, развернул ее, прочитал диагноз, а потом как заржал! Взял другой, тоже прочел, тоже заржал. Отпускник заволновался – чё вы ржете как кони, чё там не так?

Наконец бумажка дошла и до меня.

В графе диагноза каллиграфическим почерком было написано – "Трещина aн@льного отверстия". И ниже – "Лечение потребовало госпитализации. В результате лечения произошло выздоровление".

Слава Российской Медицине!

надписи "Слава КПСС! ", "Решения съезда в жизнь!"...

А вот, кстати, знаете, как появились эти надписи? Это был вопрос безопасности!! Когда по России проложили самые длинные в мире железные дороги, возникла необходимость регулярно проверять их состояние: колею размывало, сносило оползнями, мало ли что ещё, а местности, где проходили рельсы, были безлюдными... Вдоль дороги размещали домики путевых обходчиков, они должны были регулярно обходить вверенные участки, но обходчики заводили огороды, скотину, ходили на охоту, на рыбалку, — куда угодно, только не на прогулку по шпалам, опять по шпалам...

А когда поезд с рельс сошёл, обходчика, конечно, можно на каторгу отправить, но катастрофа-то уже произошла!

Как заставить обходчиков выполнять свои обязанности, и, главное, как проверить, что они их выполняют? Вот тут кто-то и придумал обязать их из камешков выкладывать надписи. Без ухода надпись быстро разрушалась, зарастала травой, и обходчик волей-неволей должен был курсировать по своей дистанции, поддерживая надписи, и, попутно, проверяя пути. А проверяющему даже из вагона не надо было выходить: едешь, смотришь в окно, и помечаешь в книжечке замечания...

Красота!

Мне только одно интересно: неужели в царское время обходчики тоже выкладывали "Слава КПСС! "?