Интересную историю тут вычитал, хочу поделиться — она из тех, что наводят на размышления… Точнее, это не история, а эпизод из воспоминаний Анны Лариной (по мужу — Бухарина).

Анютка (на момент ареста ей было 23 года) получила свои восемь лет как ЧСИР (член семьи изменника Родины), и уже начала их отбывать, когда её отправили в Новосибирск на доследование. Доследование, это все знали, означало новый срок, а чаще всего — расстрел. Вот и Ане в какой-то момент в штрафном изоляторе Минусинского лагеря "Антибес" предъявили постановление, где она смогла рассмотреть только слова "высшая мера". И на следующий день два сотрудника повели её к ближайшему оврагу, и уже даже достали револьверы, но тут подбежавший охранник крикнул, что всё отменяется, и её повели обратно.

И она описывает, как она идёт по заснеженной дороге в тех тёплых вещах, которые удалось взять из дома (изменникам Родины ничего не выдавали, — что есть, то и есть). Она шла в своей шубке, уже почти истлевшей, валенках Бухарина, совсем протёртых, и пыжиковой шапке … Сталина.

Да, именно так. В конце 20-х годов Сталин и Бухарин участвовали в какой-то конференции, и пришли туда в пыжиковых шапках. А когда потом одевались в гардеробе, шапки перепутали. Это быстро вскрылось (подкладки были разные), но соратники по партии решили обратно не менять.

Много лет спустя, уже после освобождения, Анна Михайловна рассказала эту историю немногочисленным уцелевшим друзьям. И те, не сговариваясь, все решили, что именно эта шапка сделала её обладательницу неуязвимой. Как Ахилла, но только без пятки!

Чудны дела твои, Господи…

Добро пожаловать)

Зовут меня Наташа, как вы уже знаете, а фамилия Боровая (это важно для этой истории, да и скрывать мне особо нечего). Ну и сама история)

Поехали мы несколько лет назад семьями отдыхать в Турцию. Надо сказать, что всегда во всех поездках документы заполняла я. В зарубежных отелях под предлогом того, что я знаю английский,

Артефакт

Брожу по каким-то развалинам, причём почти в чём мать родила… Навстречу здоровенный мужик с мешком барахла из секонд хенда.

— -Товарищ, выручай.

— Гусь свинье не товарищ.

Ставит мешок на обгорелый кирпич и достаёт поношенные джинсы.

— Сымай кольцо. Метро ещё ходит.

Снимвю обручальное кольцо… И просыпаюсь.

Ночь на дворе, и ужас как жрать хочется.

/Вчера пришёл с работы и принёс от проверенного товарища хорошей самогонки.

Закусил солёной помидоркой и вырубился/.

Потопал к холодильнику. "Ветчины хочу, ветчины необычной величины". Были же раньше поэты.

Ветчину нашёл. Отломил половину батона… Но нету протезов во рту. И куда я их замастырил по пьянке. Схватил с полки артефакт, запылённую бабкину мясорубку… Работа закипела.

Жизнь прекрасна и удивительна, но не всегда.

Про мой любимый контингент петербуржцев. Веду экскурсию в один двор. Территория охраняемая. А туда позарез надо. Поэты, понимаешь, беспечно селятся где попало, не предполагая, что публика потом будет ломиться по местам их боевой славы, раздражая аборигенов своими восторженными физиономиями. Итак, завожу. Причем уже издалека вижу, что охранник — из строптивых. Бывает, можно иных уболтать, а бывает — ну никак. С этим я даже как-то раньше успела слегка поцапаться. И точно — уже выходит навстречу, грозно пуча глаза. Погнал, конечно. Ладно, думаю, хрен с тобой, пес жилищного режима. Так расскажу, не проходя дальше. И рассказываю. Про позднюю любовь двух немолодых людей. Прогулки. Стихи. Блокаду. Разлуку.

А охранник рядом стоит. Слушает. Вдруг откашлялся и смущенно сказал:

— Можно я вмешаюсь?

— Чуть помедлил и продолжил извиняющимся тоном: — Это ведь не я запрещаю. Я бы пустил. Строго тут у нас. Проблемы у меня могут быть. Начальник все время смотрит, кто во двор заходит.

Да ладно, отвечаю, дело житейское. Мы и отсюда хорошо видим.

— А давайте так сделаем, — говорит он крепнущим голосом.

— Вы пойдёте дальше, рассказывая. А я за вами, вроде как ругаю. Ну, вроде бы прогоняю. А вы рассказывайте.

Татьяна Мэй

Ей было 9 лет, когда она заметила, что дети выходят из общественных туалетов, закрывая уши руками. Взрослые говорили, что это нормально. Но Нора Киган решила не просто наблюдать — она решила действовать.

В начальной школе в Калгари она обратила внимание на то, что взрослые игнорировали. Дети жаловались на боль в ушах после использования сушилок для