Рассказ от моего шефа и учителя, Вениамина Александровича, потомственного помора. Далее от его лица.
Работаю в начале 60-ых годов в ГЛАВСЕВМОРПУТИ в должности инспектора полярных метеостанций. Как-то под зиму посылают меня с инспекцией по всему арктическому периметру СССР. Самая дальняя от Москвы точка инспекции находилась на Чукотке, в Певеке. Собрал дома на Садовом кольце вещички и документы, поцеловал жену и отправился на аэродром. Лететь сутки, с несколькими, не меньше пяти, посадками для дозаправки. С погодой повезло и суточный рейс прибыл в Певек практически по раписанию. Гостиница была заказана ещё из Москвы и я по свежему морозцу вместе с парком зашёл в неё. За стойкой администратора сидит симпатичная чукотская женщина. Шлёпаю по стойке паспортом, здороваюсь и жду регистрации. Админша открывает паспорт и, собравшись было заносить его данные в протокол заселения, останавливается и молча начинает несколько раз переводить взгляд с паспорта на меня и обратно. Я, чувствуя заминку, весело говорю: — Что, не похож?! Я тогда моложе был! Чукотская служащая смущённо поворачивая главную страницу паспорта ко мне вопрошает: — А что, тогда вы были женщиной!?
Я вижу перед собой паспорт моей жены, который по обложке ни чем не отличался от моего, но по содержанию — принципиально. Был тот паспорт взят мною машинально, по ошибке...
Немая пауза.
И вывод — вот это была свобода передвижения по воздушным линиям СССР!
| 04 Jun 2014 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
В один прекрасный и довольно морозный день середины восьмидесятых решил наш директор, вкупе с инструктором райкома, главным инженером и начальником участка съездить в лес на лесозаготовки с небольшой такой проверкой. Километров за пять до стана дорога была перекрыта трелевочником с зачекерованными хлыстами древесины. Пока трактор старательно
Большинство людей, его населяющих — люди душевные и участливые.
Пришлось недавно повесить на плечо ортез (он же бандаж, он же отчасти шина). Всё это после артроскопии сустава. Связки там оказались рваные, остеофиты всякие — морока, короче.
Таскать такое устройство положено в данном случае шесть недель непрерывно. Спать — на противоположном боку или на спине.
Раньше похлеще было — всё гипсовалось. Ещё и деревяшку привязывали.
Дожди у нас, заметим, частые гости, независимо от времени года. Вот и вчера в который раз потекло с небес. Несколько неуклюже начинаю напяливать ветровку. Нетронутую руку вдеваю, как обычно, а вот с другой слегка замешкался.
Идёт навстречу девушка и как-то виновато улыбается:
— Вам помочь одеться?
Браво отвечаю — спасибо, уже приноровился. Рукав и плечо куртки накидываю, как известный полководец бурку — и вперёд.
В общем, в течение прогулки этот номер пришлось повторять неоднократно.
И целых пятеро дам разного облика и возраста то и дело интересовались: не надо ли мне помочь одеться.
... Но хоть бы одна зараза предложила помочь раздеться!
Из истории советского кино. Леонид Гайдай снимает в Подмосковье фильм "Пес Барбос и необычный кросс". В очередной день работы назначены съемки финальной сцены — герои (Бывалый, Трус и Балбес) идут после взрыва динамитной шашки.
Идет подготовка к началу съемок. Артисты Моргунов и Никулин, одетые в разорванные наряды, стоят недалеко от кинокамеры, а Вицин, одетый в дымящиеся лохмотья, прогуливается в сторонке, что-то тихонечко напевая.
К съемочной группе подходят двое жителей ближайшего села, с интересом наблюдают за процессом. Вдруг один из них, указывая на Вицина, задает вопрос:
— А это кто такой?
Моргунов мгновенно реагирует и отвечает:
— А вы разве не узнали? Это Козловский, у него тут рядом дача была.
— Почему была, она есть.
— Так он вчера напился до чертиков и по пьяне дачу спалил. Потом свихнулся. Вот теперь гуляет по округе и песни поет. Спой громче! (Вицину).
В ответ все слышат: "Отцвели уж давно хризантемы в саду"...
Крестьяне ошарашенно смотрят на Вицина. Один из них достает из кармана чекушку водки и со словами "Вот что водка с человеком делает! ", выливает водку на землю.
Колхозники молча уходят.
Бабка у меня была вредная. Очень вредная.
Проработав всю свою жизнь учительницей, она оставила среди своих учеников воспоминания о себе как о тётке сварливой, взбалмошной и скандальной.
Проработав несколько лет после института в разных городах, мои родители решили вернуться на свою малую родину, и временно пожить