он учится на факультете журналистики и мечтает стать нашим корреспондентом. Приглядись к нему, поговори и потом скажи мне: "Что это за Сухов? "Ну, и вообще, потянет ли профессию?

Продюсер ушел, я отпустил монтажера на обед и усадил Костика на его кресло.

Вначале поговорили о всякой ерунде, чтобы бедный Костя опять превратился в восемнадцатилетнего парня и убрал с лица выражение председателя ВГТРК на допросе.

Перешли к делу:

— Костя, подумайте, вспомните своих знакомых, знакомых знакомых, и прикиньте – о ком бы вы хотели сделать сюжет, чтобы это было интересно не только вам и мне, а еще сотне миллионов незнакомых нам людей? Попробуйте увлечь меня своей идеей, чтобы я бросил все дела, нарыл вам камеру, оператора и раздолбанную "Газель"

Костя погрузился в транс и стал похож на самовар, которого с нетерпением ждет большая компания, а он все не кипит. Наконец он робко запыхтел идейками:

— У нас в доме живет тетка, на вид нормальная, выглядит солидно, но когда выпьет – себя не помнит. То на мусоросборнике проснется, а то и вообще…

— Стоп, стоп, стоп. Это немного не то, у нас каждый второй, когда выпьет – себя не помнит, каждый третий – просыпается в мусоросборнике, а каждый четвертый – так и вообще.

Этим никого не удивишь. Подумайте еще, не спешите.

— Есть один приятель, он всю свою жизнь собирает марки о животных.

— Вот это уже теплее, а сколько всего у него альбомов?

— Ну, не знаю, два, а может и три.

— Это тоже не масштаб, ну не торопитесь, подумайте еще, а как надумаете, приходите, а лучше зво…

— Есть! Есть у меня потрясающий человек с очень интересной и удивительной судьбой!

Это отец моего друга детства — дядя Толик, мы и теперь с его сыном на одном факультете учимся.

Так вот, он уже восемь лет, как живет в Крыму, в палатке, на самом берегу моря, и только на зиму уезжает куда-то подальше вглубь острова.

Выглядит он, как абсолютный хиппи, или растаман. Худой, жилистый и загорелый, как кочерыжка. Раньше у него даже дреды были, но теперь он слегка полысел. А самое интересное то, что он совсем не наркоман и никакой не хиппи, да и вообще — не курит и не пьет, просто "косит", чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, там ведь таких много.

Целыми днями он ловит рыбу и слушает свой радиоприемник. На самом деле, этот дядя Толик был когда-то довольно крупным московским бизнесменом, потом что-то случилось, на него "наехали" конкуренты, натравили органы и общими усилиями весь его бизнес прибрали к рукам. А дядя Толик не сдержался и сильно избил судебных приставов, когда те пришли описывать имущество. Вот его и объявили во всероссийский розыск, но дядя Толик ухитрился и сбежал за границу в Крым.

Мы даже в прошлом году ездили с его сыном Борей и с его мамой навестить дядю Толю. Привезли ему новую палатку, теплые вещи, консервы там, батарейки, еще кучу всего…

Ну, как? Эта история подойдет вам для сюжета?

Я надолго призадумался и почему-то сказал:

— А ведь ты вроде не голодаешь...

— А? Что, извините?

— Константин, я интересуюсь, а как вы собираетесь его снимать, он ведь в розыске?

— Ну, ведь у вас в телекомпании наверняка есть маленькие, невидимые камеры в пачке сигарет, например, или еще где?

— Да… камеры-то есть, а вы, Константин, не будете потом терзаться муками совести, что с потрохами сдали отца вашего лучшего друга? Его ведь экстрадируют и посадят.

— А при чем тут совесть? Я ведь не собираюсь делать что-то противозаконное и потом, работа есть работа. Разве нет?

Я еще многое хотел сказать этому славному парню, или скорее — спросить, но тут с обеда вернулся мой монтажер, согнал Костю со своего места, потом посмотрел на меня и тактично поинтересовался:

— Я так понимаю, что мне лучше еще покурить?

Но говорить с Костиком как-то перехотелось.

Я наскоро попрощался с мальчиком во взрослом костюме и сказал ему напоследок:

— Константин, мир телевидения не так уж и велик, как вам могло показаться, так вот, если я хоть раз увижу вас в наших, или каких-нибудь других телевизионных коридорах, я не поленюсь и в тот же день отыщу вашего однокурсника Бориса Анатольевича.

Мне есть что ему сказать…

поздно. Да и сам на себя работает, так что не особо-то и жалуется.

Пусть и умный он шибко, но профессия отпечаток наложила – выпить любит.

Так что утром иногда вид имеет сантехника настоящего, а не "китайскую подделку", когда по трезвяку работает.

Так вот, приходит он как-то по вызову кран починить или течь какую неведомую устранить, подробностей не выспрашивал. В квартире мама с дочкой великовозрастной. По общению их понял, что обе связаны с наукой.

Дочка за столом на кухне с книжками готовится к докладу и советуется постоянно с маман. А маман, видно, из тех "недолюбленных". Всё пытается дочку жизни учить, советы у неё и не советы, а нравоучения какие-то. А дочка всё это терпит, только "Да, мама" и "Хорошо" отвечает.

И вот в какой-то момент маман выдаёт:

— Может тебе вообще от этого отказаться? Хочешь и себя и меня опозорить? Там же сам профессор Лиановский будет! Может наука – это не твоё совсем?

Дочка молчит, но сквозь молчание это чувствуется, что не было бы человека в доме постороннего, то разревелась бы.

В этот момент поворачивается к ним сантехник. Рожа опухшая после вчерашнего, щетина недельная – на этот раз он был "настоящим" сантехником. И происходит у него с маман следующий диалог:

— Лиановский – это не Борис Михайлович?

— Он самый, а что?

— А вот по мне так человек, который не считает, что именно работа Паули помогла продвинуть теорию Гейзенберга, не то что уважения не заслуживает, а [ч]удаком-то назвать такого не оскорбительно!... С вас тыща двести, кстати.

Провожали его молча.

А с соседом своим Борисом Михайловичем так же товарищ и выпивает по случаю. И так же спорят они каждый раз на свои научные темы.