ВДВ. Служили в одной роте и даже взводе, говорят, что близнецов и двойняшек разлучать нельзя. Помимо всего этого, братья имели не только отменное здоровье, но и весьма острый ум с таким же довольно острым языком.

— Завтра у вас первый прыжок, ВДВшниками вы еще не станете, но парашютистами точно! — объявил им взводный. Отделение братьев было одно из первых. Выпускающий из другой роты, в самолете на автомате прочитал им инструктаж, взвыл двигатель и самолет взмыл в небеса. Загорелась лампочка, выпускающий открыл дверь, выглянул вниз и рявкнул:

— Первый пошел!

Первым был один из братьев, но выпускающий об этом не знал. Для него это был просто воин, которых он выпустил уже сотни. Правда в глаза бросился здоровый красный шнобель и то, что воин как всегда на первом прыжке раскорячился в дверях. Ну, а что, очково ведь. Исходя на крик:

— А парашют точно раскроется, точно!? — крик уже переходил в истерику, но выпускающий знал свое дело туго. Просто выбив с хорошего пинка воина наружу, глянул и крикнул:

— Второй пошел! — потом крикнул третьему и четвертому, — приговаривая — с почином, салабон!

— Или что-то в этом роде. Его крик оборвался только на пятом. Нет, он успел выкрикнуть — пятый пош... — и замолчал. Потому что на него смотрел тот же с красным шнобелем, которого он выпустил пару минут назад. Выпускающий сконцентрировался и хотел уже договорить слово, но второй брат-бульбаш не дал ему этого сделать:

— Парашют не раскрылся! Давайте попробуем еще раз! Пинать не надо, я сам! — и шагнул в отрытую дверку.

Остальные из отделения прыгали уже без команд выпускающего.

интерес к теме колдовства обострился, и в марте 2008 года в прямом эфире сошлись два оппонента: известный индийский тантрик (это колдунщик такой) Пандит Суриндер Шарма и уже знакомый нам индийский рационалист и скептик Санал Эдамаруку.

Тантрик, кстати, непростой: раскручен на всю страну, ведет телешоу, оказывает политикам магические услуги. Классический случай.

Идет эфир, колдунщик, как положено, всячески пиарит свое ремесло, и надо бы ему вовремя остановиться, но чувство меры отказало. Достав слепленного из теста человечка, он затягивает вокруг него петлю и заявляет, что может убить любого за три минуты при помощи черной магии.

"Докажи это. Убей меня здесь и сейчас", – ответил Санал. Это, скорее всего, было полной неожиданностью для тантрика. Когда шарлатаны бросаются такими заявлениями, мало кто решается ответить "убей меня". Это непросто, даже если знаешь, что магия не работает. Мало ли, что они за фокус провернут. И редко кто заявляет, что может убить прямо на месте. Обычно эти проходимцы подстраховываются и говорят о "наложении проклятия".

Вызов был принят. Тантрик начал бормотать свои мантры. Прошло три минуты. Ничего не случилось. Еще три. Санал жив–здоров. Эфир продлевали снова и снова, перекроив сетку вещания; новости о состязании привлекли внимание сотен тысяч зрителей.

Колдун сменил тактику: на Санала полетели брызги воды, а перед носом возник нож. Лично я здесь бы уже напрягся, но, к счастью, ножом маг лишь размахивал. Опять неудача.

Собрав остатки маны, тантрик попытался третий раз: он стал тереть и лохматить голову оппонента, давить на лоб, накрывать ладонью глаза Санала и сдавливать ему виски. Тантрик давил на виски все сильнее и сильнее, и тут уже его оппонент вынужден был заметить, что убивать договаривались, все–таки, магией, а не раздавливанием черепа.

Через два часа было объявлено поражение колдунщика, в ответ тот заявил, что оппонента "защищало какое–то сильное божество, которому тот, очевидно, поклонялся". Санал, улыбаясь, заявил, что он атеист (напомню, что атеизм – это отсутствие веры в каких–либо богов).

Тогда маг заявил, что для таких сложных случаев у него есть особая, никогда не подводящая магия, но применить ее можно только ночью. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Магу предложили ночной эфир.

Его смотрели уже сотни миллионов индийцев. Испытание проходило под открытым небом. Тантрик с двумя помощниками разжег огонь. Санал лишь улыбался, а тантрик стал описывать его участь. В течение первых двух минут должно было наступить помешательство, а еще через минуту – последовать дикая боль, последний крик и смерть.

Санал не воспользовался последним шансом, а только рассмеялся, и тантрик начал свое колдунство. Он бормотал свои мантры, издавал разные звуки, произносил какие–то странные слова все быстрее и быстрее. В огонь летели волшебные порошки, пламя меняло цвет (трюк, знакомый каждому, у кого в детстве был набор "Юный химик"), что–то затрещало, появился белый дым.

Продолжая произносить заклинания, колдунщик подошел к Саналу и стал его трогать. Тут уже пришлось вмешаться ведущему, ведь договаривались действовать магией, не прикасаясь к оппоненту.

Замечу, что опасность была вполне реальна. Существуют яды, которые могут поступить в организм через кожу и вызвать довольно быструю смерть от паралича дыхательной мускулатуры.

Шло время, звучали мантры, сыпались порошки, а скептик все не умирал.

Тогда колдунщик написал имя оппонента на бумаге, разорвал записку на мелкие кусочки, кинул их в сосуд с маслом и отправил все это в огонь. Ничего не случилось. В ход пошли перья, горчичные зерна и брызги воды. Снова ничего.

Тут уже известный тантрик, ведущий телешоу и друг политиков, решил прибегнуть к своему самому страшному оружию: пшеничному тесту. Он мял его, посыпал своими порошками и снова мял, затем попросил Санала дотронуться, что тот и сделал. Несчастное тесто было проткнуто гвоздями, разрезано ножом и брошено в огонь.

Ничего не случилось. Тесто жарилось, время шло, Санал Эдамаруку не умирал.

Наконец, время истекло, и в прямом эфире на всю Индию было объявлено о победе Санала Эдамаруку, президента Индийской ассоциации рационалистов, над самым раскрученным индийским магом. "Омм, блин–блин–блин, ахалай–махалай! "

обладателя такой замечательной игрушки смотрели с завистью.

Ну не было же никаких сил дотерпеть до утра, чтобы испытать их в действии. И ночью мы пошли тайком купаться, прихватив с собой этот спортивный, гм, снаряд.

Инициативная группа состояла примерно человек из десяти. Пользоваться ластами толком никто не умел, но всем безумно хотелось попробовать. Забрались на большой камень – там весь берег ими усеян, и давай по очереди плавать с ластами.

Когда настал мой черёд, оказалось, что они мне велики, и здорово болтаются на ногах. Плавать я тогда умел неплохо, но попробуйте проплыть хоть метр, когда у вас на каждой ноге непонятная тяжёлая калабаха, которая только мешает – я- то пытался шевелить ногами, как привык- ничего не получается.

Чёрт с ним, снял эти калоши, и поплыл обратно к камню. А наши там вовсю плещутся – оторвались. гребу одной рукой из последних сил, в другой ласты- не утопить бы, чужое, да и игрушка должно быть недешёвая.

Один из наших оболтусов, когда я почти подплыл к камню, не разглядевши, прыгнул в воду, ныряя, и попал задницей точно мне по голове.

Бульк. Вернее- Б У Л Ь К. Ласты я выпустил, хорошо хлебнул водички, потерял сознание – но очевидно у организма есть какие- то скрытые резервы – пришёл в себя, выкашливая остатки воды из лёгких, судорожно вцепившись в камень. Повезло, что окончательно не захлебнулся.

Утопленные ласты утром достали – там они под камнем ночь и провалялись.

Четырнадцать лет –

Тот же лагерь, только более старший отряд. На неделю зарядил мелкий дождик, холодно, мокро, скучно. Сидеть весь день в палате – удовольствие ниже среднего, ну и понятно, как полагается, мы придумали самый дурной способ побеситься от души.

Конкурс такой изобрели. Испытуемый ложится на кровать, на него сверху наваливают матрасы с соседних коек – кто больше выдержит. Примерно после пятого дышать уже довольно трудно, основная масса конкурсантов орала- "Хватит! " после седьмого- восьмого. Наиболее крепкие хрипели "Всё" после десятого.

Победил я, потому, что после двенадцатого матраса уже просто не мог ни говорить ни хрипеть. Ни рукой ни ногой не двинуть, дышать невозможно, перед глазами красная пелена, а эти идиоты ещё забрались наверх, и давай на матрасной куче прыгать. Пи... ц.

Потерял сознание, очнулся от удара головой об пол – у кровати не выдержали крючья панцирной сетки, и я провалился вниз. Матрасная гора с этими негодяями завалилась на бок – никто серьёзно не пострадал, но вот это ощущение отчаянья от невозможности дышать и полной беспомощности- я запомнил на всю жизнь.

Пятнадцать лет –

Считаю, что мне не просто повезло, а повезло фантастически- должно быть кто- то там, из за облаков, посмотрел на меня добрым взглядом- ладно, пусть ещё поживёт, решил.

Я с этого камня нырял десятки раз, но никогда в ту сторону. Финский залив вообще довольно мелкий, и мы знали наперечёт места, где поглубже, где можно понырять в удовольствие. Отчего- то в тот раз я прыгнул в воду не как обычно – почти свечкой, а лениво и почти плашмя – что, собственно меня и спасло. Кто же знал, что там под водой ещё один камень? Мы действительно в ту сторону никогда не прыгали.

Очень сильно ударился физиономией, раскрошил переносицу, свернул на сторону нос, почти полностью ободрал кожу с левой половины лица и частично с плеча и груди. Очевидно хватанул ещё и сотрясение мозга – потому, что дня три потом тошнило, а под глазами всё распухло и почернело. В щёлочки глядел.

Но.

Я не свернул себе башку, не пробил череп и не сломал позвоночник – потому, что это либо мгновенная смерть, либо полный паралич на всю оставшуюся жизнь – без колебаний выбираю первое.

В первую секунду никакой боли, ощущение контузии, голова кружится, выбрался на берег, стою, кровью булькаю. Пацаны на меня смотрят с ужасом. Оделся, и похромал в медпункт.

К слову – поначалу, когда взглянул в зеркало на это мясо, казалось, что теперь придётся жить уродом, с половиной лица – но ничего подобного – оказывается, на физиономии всё прекрасно заживает. Остался на память слегка кривоватый нос, и небольшой шрам на переносице, если не присматриваться, то почти и не заметно.

Шестнадцать лет.

Самый старший отряд. Мы ждали этого похода дней десять – всё погода не устраивала. Дело в том, что у нас было тайком припасено несколько бутылок водки, Кубинского рома и с ящик пива. Устраивать пьянку в пионерлагере чревато – заметут- вылетишь мгновенно.

А вот в лесу, во время похода – совсем другое дело.

И вот настал тот час. Традиция отправления в поход в лагере была такая. Отряд с полной амуницией выстраивается на плацу возле штаба, все посчитались, по громкой связи на весь лагерь объявляется- "Сегодня такой- то отряд отправляется в поход на столько- то дней, пожелаем им счастливого пути! "И под бодренькую музычку отряд двигает вперёд.

Но начальник лагеря что- то всё же заподозрил. Высунулся в окно, кричит мне – М…ов! Поди- ка сюда! С рюкзаком, с рюкзаком!

П…дец, думаю, попал. У меня в рюкзаке уложены две бутылки водки и пиво. Сходил в поход, б…дь.

Я по наитию хватаю первый попавшийся рюкзак, и иду в штаб. Открыл, показываю. У самого скулы сводит от увиденного – а этот спиртное ищет, на остальное внимания не обращает.

Как он не увидел, что шмотки в рюкзаке девчачьи? Повезло.

— Ладно, иди говорит.

На полуострове (Северо- запад Карельского перешейка, полуостров Кипперорт, пролив Бьёркезунд- сейчас там всё давно распродано, коттеджный посёлок, деревня Вязы) было три традиционных места, куда можно было сходить в поход. Мы, как старшие, уходили дальше всех, километров за пятнадцать- на самый кончик мыса. Там был родник, и воду с собой тащить не приходилось.

Все уже опытные, это далеко не первый был поход, разделились, кто- то ставит палатки, кто- то в лес за дровами, притащили воды, разожгли костёр, девчонки готовят обед.

Из старших присутствовала только наша бессменная многолетняя воспиталка – Галя. В каждом лагере есть такой постоянный костяк ветеранов и завсегдатаев – если ездишь туда из года в год (лично я – каждое лето с 1968 по 1978), всех уже знаешь, а Галя кочевала с нами из отряда в отряд- по мере нашего бестолкового взросления. Она была старше нас лет на пятнадцать, но обижалась, если кто- то по незнанию пытался обратиться к ней – Галина Владимировна и на Вы.

Мировая была тётка, настоящий товарищ. Знала всех по именам и кличкам, порядка и дисциплины требовала, но без фанатизма, и никогда никого не обижала.

Ужин, костёр, песни под гитару, народ потихоньку начинает расползаться по палаткам спать. А у нас впереди ещё одно мероприятие – отошли подальше на берег, развели ещё один костёр и устроили генеральную пьянку.

Все когда- то принимали участие в таком – и мы никого ни чем не удивили. Такой же дурной бардак, орали песни и матерные частушки хриплыми голосами, кто- то полез купаться, Валерка Каштанов по кличке Сержант уполз в лагерь спать, но не дополз, Лёха Корнеев ухитрился завалиться спать прямо на дороге, причём в качестве подушки нашёл себе самую большую коровью лепёшку… Всё, как обычно.

Кому пришла в голову дурная идея подшутить над Сержантом, сейчас уже не вспомнить. Мы же опытные следопыты (следотяпы) – пригнули верёвками кроны двух деревьев (наутро руки у меня были в смоле, имею основания полагать, что это были молодые сосенки), захлестнули концы верёвок петлёй под корнем сосны, возле которой Валерка отключился, и укрепили петлю двумя колышками – получилась довольно прочная конструкция, если колышки не трогать. Свободные концы верёвки привязали к Сержантовым ногам, а один из колышков – шнурком к руке. Не проснулся.

Сами, довольные, пошли спать.

Утро, солнце, погода прекрасная. На костре кипит котёл с чаем — каша с тушёнкой уже готова, народ толпится вокруг, подпрыгивая – на свежем воздухе аппетит у всех волчий-

— Галя, а мне добавки? Там же ещё много осталось!

— Идите на хрен, добродушно отвечает, у меня ещё Сержант не кормлен, где он шляется, обормот?

Снимаем с костра котёл с чаем, начинаем пить горяченькое. Валерке очень повезло, что мы это сделали. Мы ожидали спектакля от своего ночного розыгрыша, но успех превзошёл все ожидания. Галя орёт-

— Сержант! Валерка!

В пяти метрах от нас, из травы поднимается всклокоченная башка –

— Чего? И потом сразу — [м]ляЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!

Колышек он выдернул, катапульта сработала, и Валерка, вниз головой пронёсся туда и обратно над костром, между рогатинами, откуда минуту назад мы сняли котёл с чаем. Если бы котёл был там, он бы точно снёс его башкой – залил костёр и мог серьёзно обвариться кипятком. Пронесло.

Больше раскачиваться мы ему не дали – поймали и удержали. Отвязываем верёвки, Сержант мычит что- то с квадратными глазами, отряд валяется по земле, сотрясаясь от хохота, Галю тоже пополам согнуло, смеётся до слёз.

— Ну что, Гагарин, говорит, налетался? Сейчас жрать будешь, или вначале морду ополоснёшь? Иди сюда, я тебе горяченького оставила.

………………………………………………………………………………………………………………………………………

Это было последнее лето, когда я пробездельничал целых три месяца на свежем воздухе.

………………………………………………………………………………………………………………………………………

Всё тихо, всё заснежено в далёкой России моей юности. Светит луна, снег настоящий на ощупь, но нагибаюсь, забираю в горсть- и полвека жизни рассыпается между пальцев морозной пылью.

В. В. Набоков.