О бедных монтажниках замолвите слово.
— Ну, люди сначала целуются.
? Угу.
? Потом проходит время — ну это может быть месяц, может быть год. Потом они женятся, проходит ещё время, и у них появляется бэби. Так вот, в синематографе всё это время выбрасывают. Делают монтаж! ? Поцелуй — /* чик */ — свадьба — /* чик */ — и бэби!
? О, Джонни, я хочу, как в синематографе! Прошу тебя — сделай монтаж!
Человек с бульвара Капуцинов.
Это не совсем мой рассказ, это моя интерпретация одной трагикомической ситуации, случившейся в 1992 и рассказанной мне моим бывшим шефом.
Достаточно далекий от нас 1992 год. Мой бывший, а на тот момент будущий шеф создаёт группу предприятий (да, его институт называется ВРЫГТ*, как то примерно так).
Далее все от первого лица. Итак: первые дни (недели, месяцы) работы предприятия – хватаемся буквально за любой заказ, и вдруг поперло, шесть договоров сразу, и один из них на «Химпром», на тот момент просто золотое дно, от таких предложений не отказываются, в смысле никогда. И что удивительно в договоре никаких подводных камней, а я же в это время мечусь, и вроде директор, и отдел договоров, и отдел снабжения (сам себе отдаю приказы и срочно выполняю их), а тут комфортный договор без подстав и форс-мажора. Приехать, оформить пропуска, приступить к работе: демонтировать и смонтировать участок трубопровода. Испытать и предъявить заказчику. Все. Предоплата 100%, времени на работы – вагон, и маленькая тележка (раза в два – три больше чем надо), но я подстраховываюсь и отправляю туда лучшую бригаду, честно уведенную мною с предыдущей работы, возглавляет её бригадир по прозвищу «Есаул» (казачьи корни со всех сторон). Всё, присели на дорожку, перекрестились, и поехали мои гвардейцы газовых горелок и сварочных аппаратов покорять далекий «Химпром». По прибытию короткий звонок: -мы прибыли, получили пропуска и вагончик-бытовку, приступаем к работе, Есаул. Коротко и ясно. Все хорошо, вот только бригада замолчала (как партизаны под пытками), не звонит, не пишет, не заходит, да и покинутые жены начинают доставать с глупыми вопросами, типа – где мой Коля (Володя, Петя, Саша), а потом и требованиями: — Верните нам наших мужей! Начинаю испытывать легкое беспокойство, нет я конечно все понимаю от Волжского**, где на тот момент располагалось предприятие до Химпрома километров семьдесят, но жить в вагончике бригадой шесть человек три дня, это почти подвиг, а подвижников (и героев) среди них я не замечал. Хотел метнуться на завод, но был остановлен компаньоном: — позвони энергетику завода, пусть глянет там, и вообще завтра суббота, сами приедут домой, а жены их и пропесочат, и нам не придется подрабатывать воспитателями (понаберут детей на флот, а молока не завезут). Через полтора часа звонок от энергетика: все ОК, не рви сердце – вагончик обитаем, правда никого не видно, демонтаж проведен, скорее всего закончили пораньше и свалили домой. Вечером звоню бригадиру (довольно поздно) трубку берет жена, рявкает что-то нецензурное, орет: — его нет, и прерывает этот неконструктивный разговор. В субботу звонок от жены Есаула , она уже не орет — она рыдает, бьется в истерике с двумя постоянно повторяющимися вопросами: Куда дел, и за что? Знак беды повис и в моей голове: — вот куда могли деться шесть не мелких, взрослых рыцарей трубопроводов и водогрейных котлов, летавших на монтаж по городам страны, тундре, тайге, а некоторые в Алжир и в Иран. Постарался не думать об этом до понедельника (вход в выходные по нашим пропускам – невозможен), но мысли постоянно крутятся вокруг этой тайны (самое главное – просто пять минут не думать о чем либо). К утру понедельника я заработал: нервный тик, седые волосы, гастрит и головную боль (от немеренного количества сигарет) Утром подорвался без всяких будильников, бесцеремонно вытащил из дома компаньона, и вместе понеслись на бездушное предприятие, заманившее наших супермонтажников в ловушку.
А теперь мы немного перемотаем кинопленку немного назад, дней на пять – шесть. Итак бригада приехала, выписала пропуска, завезла оборудование, обустроилась и пошла знакомиться с точкой приложения сил, знаний и умений – трубопроводом, который и надо было сначала демонтировать, а потом наоборот. «И что там было? » лениво спросил Есаул. «Спирт – прозвучал ответ энергетика». «А, одорашка***». «Нет, ректификат, ну Вы не волнуйтесь – мы все слили». Бригадир давно был убежден: не проверил – не врезайся, этому его учили и словом и опытом (горьким, но не его): стоило один раз увидеть как врезаются в якобы прочищено-продутый газопровод, который стоял под давлением, и что происходит с теми, кто поверил бумажке. Цепкий взгляд усмотрел некий прогиб трубы. Проводили энергетика, простучали – обнаружили наличие ценного продукта. Нет, они не стали кидаться к источнику, они же настоящие профи. Сначала они провели планерку, тщательную подготовку и только потом приступили, на следующий день. Перед началом операции «С» бригадир произнес грозную речь, обращенную ко всем сразу. Смысл речи гласил: сначало дело, праздник потом – то есть собираем нектар, пакуем его в вагончик, производим полный демонтаж конструкции, а вот потом можно и по чуть-чуть.
Работа закипела, она кипела без отдыха, до глубокой ночи и даже (вы не поверите) без перекуров, про чай и еду даже не упоминаю. Сначала собирали новыми канистрами, набрали три штуки, потом два ведра, потом кто-то предложил новые, ненадеванные кирзовые сапоги, было израсходовано три сапога. На сбор урожая ушел примерно час, потом за двенадцать часов демонтировали трубопровод (вдребезги и пополам). Домой было ехать далеко, поздно (и не на чем). Решили пересидеть в бытовке: есть заварка, еда, сигареты кипятильник, посуда с собой, воды наберем. Потом кто-то сказал: — Есаул, вот мы же одну треть сделали за столь короткий срок, может день отдыха, и попробуем, что на «Химпроме» в трубы наливают. Поддержали все, и вечеринка началась. Потом у некоторых были смутные воспоминания о бартерном обмене доли малой нектара на продовольствие (таким образом избавились например от сапог), быстро нашлись соседи, превратившихся в добрых друзей. Друзья приносили новости с большой земли и выполняли всякие просьбы, потом друзья резко исчезли в одночасье – это наступили выходные. Призрак голодной смерти вроде не маячил, но стало грустновато и была совершена попытка побега (через проходные со строгими воительницами). Попытка была пресечена, ибо женщина на проходной естественный враг нетрезвого, заросшего щетиною мужика, к тому же от него пахнет совсем не французским парфюмом. Да и пропуска подкачали, вход — выход да, запрещен, но если уж вошел изволь находиться, до понедельника. Шесть Робинзонов на необитаемом острове потянулись к хижине, продолжать вечеринку.
Вернемся в понедельник. Мы неслись не всегда соблюдая правила, и даже нарушая скоростной режим. В голове какой то злобной мухой кружилась назойливая мысль: — А вдруг они случайно зашли не туда, а по глупому недосмотру охрана не обратила на это не туда никакого внимания (заводы вообще опасные объекты, а уж химзаводы и подавно). Прохождение проходной и забег по заводской территории не помню совсем. Подбегаю к бытовке, ноги ватные, всего колотит, дергаю за дверную ручку (только были б живы) и вижу пасторальную картинку: двое явно переутомились, и поэтому спят. А четверо сидят вокруг праздничного стола (одновременно совмещенным с ломберным столиком) потягивают некий крепкий напиток и играют в высокоинтеллектуальную игру преферанс, а может быть и в бридж. Задымленность такая, что можно подвесить не только топор, но и самою «марьиванну»****, глаза слезятся еще и от ядреного спиртового аромата. Один отрывает взгляд от карт и произносит фразу, которую я помню до сих пор: — Ребята, гля, директор! К нам директор приехал, он наверно тоже хочет выпить, срочно налейте директору! Ярости и гнева не было, была эйфория – все живы и почти здоровы! Только после глотка, кода исчезла дрожь в руках и ногах я проскрипел: «Худые женщины с легкого поведения», это если перевести на русский письменный с русского устного. Потом я продолжил развивать свою мысль: «Вы все взрослые люди, поэтому кричать на Вас глупо. Эту часть я перепоручу Вашим женам. Когда они узнают где и чем Вы занимались все это время, а я сильно постараюсь чтобы узнала каждая, со всеми подробностями, и Ваши жены уверен устроят Содом, Гоморру и Курскую дугу для каждого индивидуально. Всех вместе я накажу хитрым способом: завтра я помещаю всех Вас в платную наркологическую клинику, где прокапают а потом введут лекарства длительного действия (зашьют), альтернатива – увольнение, деньги на лечение вычту из зарплаты. На лечение уйдет три-четыре дня, за оставшееся время Вы успеете закончить монтаж. Идите, и пусть Ад разверзнется перед Вами.
И ты знаешь все эти меры помогли, четверо не пьют до сих пор, про двух других не знаю, они от меня уволились лет через пять. Вот так.
Примечания
Книга «Ур, сын Шама»*, авторы Войскунский и Лукодьянов
Город-спутник Волгограда**
Одорированный (невыносимо вонючий) спирт ***
Она же «марьвасильевна» на жаргоне монтажников – кувалда****
Пьяные истории
* * *
* * *
* * *
Эту смешную, почти рязановскую историю мне поведала бывшая сослуживица. Зина была худенькой, небольшого роста. Правда, имела один недостаток — сильно косила глазами. Но, несмотря на это, отхватила красивого мужа. Подрастал у них сын — третьеклассник Руслан. Зина и ее муж Александр работали посменно, выходные дни могли быть и в будни, и в праздники. И вот как-то в выходной день, пришедшийся на середину недели, случилась эта история.
Проснулась Зина пораньше: нужно было отправлять Русланчика в школу. Пока Зина хлопотала на кухне, готовя завтрак, Саша еще досматривал сны. Зина забежала на минутку в спальню: «Саша, сходи за хлебом в магазин. Руслан доел последний, и для нас уже нет». Зина продолжала хлопотать по кухне, слышала, как собирает свой ранец сын, а затем хлопнула входная дверь. Значит, Руслан ушел в школу. Зина опять наведалась в спальню — муж не сделал попытки подняться.
— Саш, ну правда, вставай. Скоро завтрак будет, а хлеба нет.
Жена минут 20 провела в кухонных хлопотах, а затем решительно направилась в опочивальню. Муж по-прежнему лежал на кровати. Теперь, правда, одетый. Видимо оделся, но воли сходить в магазин, явно не хватило. И он брыкнулся одетым, животом на постель. Зина присела возле мужа и начала тормошить любимого:
— Сашка, ну вставай. Уже завтракать пора. Сходи, наконец, в магазин. Что ты молчишь?
— М… м… м… мда…
— Ну что ты мычишь? Нам еще столько сделать надо. Ты вчера обещал краник починить, да и дверца на буфете еле закрывается.
— Угу… угу…
— А вечером надо будет с Русланом позаниматься математикой. Он вчера опять принес «двойку». Я б и сама с ним посидела, но ты же математику лучше знаешь.
— Хм… хм…
— Ну давай, вставай. Я тебе сейчас кофейку сварю, а ты поднимайся. Пора, Саша, пора.
На кухне Зина насыпала в турку молотого кофе, залила водой и поставила на огонь. Пока кофе грелся, она с нежностью подумала о муже. Немного устал на работе, хочет отоспаться. Прямо в одежде снова лег. Хороший у нее муж. Вот только вкуса никакого нет. Это ж надо — к черным брюкам и серой рубашке надел желтые носки. Вот всегда так вырядится. Последний раз, когда ходили в гости к маме, нацепил на себя… Стоп! А откуда у Сани желтые носки? У него таких сроду не было. Где он мог взять?
Терзаемая сомнениями, Зинаида бросила кофе и поспешила к мужу. Ну да, желтые носки, незнакомые. Рубашка какая-то мятая. Волосы взъерошенные и более длинные. Зина надела очки и приблизила лицо к мужу. В нос ударил тяжелый запах перегара. «Саша же с вечера не пил, когда же успел! ? » Лицо лежавшего было уткнуто в подушку. Да нет, что-то он не похож на Саню. А кто же это может быть? Взволнованная Зина быстро обошла квартиру. На балконе она увидела знакомую фигуру своего мужа.
— Саша, а кто же у нас лежит в спальне? Что там за мужик?
— Что ты выдумываешь, какой еще мужик?!
Супруги поспешили в спальню. Действительно, на их ложе лежал сильно выпивший человек. Начали его тормошить: «Кто? Откуда? » Незнакомец храпел в ответ: «Чего приперлись? . . » Остальные слова были непечатные. После града ругательств мужчина укрыл голову одеялом и отбрыкивался ногами.
Вызвали милицию. Приехал наряд из двух человек. Посмотрели на него, и младший милиционер вдруг говорит:
— Я его, кажись, знаю. Это же Федька, работает с моим отцом в одной бригаде. Но он живет в третьем подъезде, а у вас же второй.
Разбудили Федора, умыли холодной водой и выяснили, что да, выпил он после работы, затем еще добавил. Зашел, очевидно, не в свой, а в соседний подъезд. Оболтус Руслан, опаздывая в школу, прихлопнул дверь, а на ключ не закрыл. Федька же, подойдя к двери, достал связку ключей, привалился к ней. Дверь отворилась. Он вошел, по пьяни ничему не удивляясь, и упал на кровать.
Когда Зина рассказывала эту историю подругам, те неизменно смеялись. Надо же — опознать мужа по носкам. Не всякая жена так сможет.
Олег Петрович

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100