ИЛЬЯ МУРОМЕЦ

Прошло уже двадцать пять лет, а я все вспоминаю и не перестаю удивляться одному странному человеку по фамилии Потоцкий.

А дело было так…

Псковская область, учебка ПВО.

Поскольку СССР тогда еще не развалился, мы в казарме во всей красе поимели оголтелую дружбу братских народов, но главные проблемы возникали у нас из-за узбеков. Было их в нашей роте человек тридцать, отсюда и проблемы, ну, как проблемы… они собирались оптом и регулярно нас били, и от этого, естественно, у нас бывали проблемы…

Грузины держались друг за друга, казахи тоже не давали себе в кашу плевать, а вот за нас, русскоукробелорусов, некому было заступиться. Мы никому не были нужны, даже самим себе, вот и терпели регулярные набеги от тамерланова войска.

Самое большее, что мы могли выставить – это человек десять (У остальных наших воинов возникали неотложные дела…) Вот и получались не эпические битвы, а доказательство преимущества среднеазиатского образа жизни.

Но вот, месяца полтора спустя, на пороге нашей казармы появился Он.

Ростом не особо высок, но метра два в нем, конечно же, было, может, чуть больше.

Голова огромная, как у коня, пузо выпирает и, если отойти подальше и посмотреть издалека, то по пропорциям кажется, что он маленький и толстенький, но как только к нему приближался обычный человек, то от их сочетания становилось понятно, что в этой жизни, не все еще нам понятно…

Родом он был из глухой белоруской деревни и носил гордую фамилию Потоцкий.

По натуре был он человеком ласковым и стеснительным, и это как раз не удивительно, ведь иначе какой-нибудь любвеобильный кроманьонец так бы и не осмелился приблизиться к неандертальцу — далекому предку нашего Потоцкого по женской линии.

Потоцкий почему-то панически боялся любого начальства, даже сержантов, он был медлительным и совсем неспортивным человеком, но при массе в двести килограммов и силе, как у оборотня – это были абсолютно не его проблемы.

Командир части называл нашу роту бандеровским отрядом. Представьте себе — рота солдат, позади которой марширует гигантский человек, одетый в черный зэковский бушлат, серые брюки, на голове -маленькая тюбетейка в виде солдатской шапки, а на ногах — сапоги с разрезанными сзади голенищами. Из всего необходимого обмундирования, на складе только и оказалась шапка и кирзы сорок восьмого размера, а остальное – в чем забрали в армию, в том месяца три и служил, аж пока не пришла из округа сшитая на заказ гулливеровская форма.

Не знаю, почему, но мы с ним как-то сразу сдружились, хоть поначалу я опасался приближаться к этому огромному человеку, мне очень стыдно, но я боялся, что он меня укусит, если вдруг сойдет с ума. Вам это, наверное, покажется смешным, просто вы Потоцкого не видели. А вот дрессировщики львов меня поймут…

Первый раз он удивил меня, когда рота получала на складе толстые солдатские лыжи для кросса. Нескольким счастливчикам не хватило и они отправились в теплую казарму ждать возвращения уставших героев-лыжников.

Время поджимало, скоро на старт, все подгоняют крепления и цепляют к ногам тяжеленные дрова, а Потоцкий зудит мне над ухом со смешным белорусским говорком:

— Ой, мамочки, ой убьюсь я на этих прыдуркаватых лыжах, я же сроду на них ня ездиу. Ой, шо са мной будзе…

Вдруг за спиной послышался громкий треск, от которого я подпрыгнул – это мой огромный друг незаметно сломал свою лыжу пополам, просто держа ее поставленными рядом ручками. Я пробовал потом переломить такую дровыняку об колено, неа, не смог.

Время шло, и рано или поздно, но Потоцкий должен был нарваться на тамерланово войско из тридцати сабель…

И этот день настал.

Обед. Наш богатырь возвышался с краю стола и привычно держал миску за дно, как блюдце (так ему было удобнее), напротив Потоцкого сидел свирепый узбек – главный батыр и предводитель их войска. Батыр решил — "пора", схватил черпак и начал трясти его перед огромным добродушным лицом белоруса, выкрикивая всякие тюркские ругательства…

Гигант промолчал, опустил глаза и молча продолжил есть дальше. Тут и батыр, довольный произведенным эффектом, отложил черпак и тоже вернулся к трапезе.

Внезапно (хотя слово "внезапно" придумано не для динозавров) Потоцкий улучил момент и дал узбеку отцовского леща.

Батыр, даже не ойкнув, рухнул лицом в тарелку, обрызгав супом всех за столом.

Крики! шум! угрозы! Земляки вынесли тело батыра на улицу, только там к нему вернулось сознание.

Я, как и все русобелоукраинцы нашей роты, понимал, что жить нам осталось примерно до ужина, да и хрен с ним, не впервой, но что это за лещ такой, от которого человек напрочь выключается?

И Потоцкий еще раз продемонстрировал этот фокус на солдатской миске, тут все встало на свои места. После леща по дну, миска навсегда потеряла симметрию и сделалась неустойчивой, как будто грузовик проехал.

Вечером мы сидели в полупустой казарме и тихо беседовали. В воздухе пахло кровью, да и ощущения мерзкие – не поймешь, то ли жарко тебе, то ли холодно. Страшно, одним словом.

Весело и беззаботно было только чудо богатырю и он болтал без умолку о разных гражданских глупостях. Я попытался вернуть его на нашу грешную татаро-монгольскую землю:

— Видимо, сейчас придут узбеки тебя бить. Ну, и нас, четверых, заодно. Надо бы приготовиться как-то…

— А чего там готовиться, как придут, так и наполучают ляшчей, как сьоння в столовой. Я, кстати, часто дома драуся дярэуня на дярэуню. Ох, и весело было. Придет ко мне одна дярэуня, даст деньог, и я иду с ними лупить тамтую дярэуню. А потом наоборот – те собрали деньог, заплатили мне, и мы идем лупцевать перших…

Но веселее от этого святочного рассказа нам не стало. Видимо, наш бандеровец не очень себе представлял коварных азиатов в количестве тридцати штук.

Ну, вот и все.

Топот сапог, сквозь лес коек мы увидели вражье войско. Узбеки стояли в центральном проходе и гортанно выкрикивали:

— Патоски, выхади, шакал, убивать тебя будем!

Потоцкий поднялся с табуретки и направился к ним, с трудом протискиваясь между коек.

Мы вчетвером встали и обреченно поплелись за ним.

Белорус оглянулся и спросил с улыбкой:

— Ой, а вы ж куда? Щидите тут, шобы я вас случайно не зачапиу. Щидите, гавару!

Мы послушно сели, а дальше начались живые картинки из русских эпических былин.

Илья Муромец подошел к воинству поганому и сказал:

— Шо, чурки не русские, приперлища?

Самый могучий Челубей еле доставал Муромцу носом до [м]ляхи ремня.

И тут началось – все тридцать бусурман с гиканьем кинулись на Богатыря со всех сторон, пытаясь его расшатать. До лица, конечно, никто достать не мог, поэтому их азиатские кулачки уютно тыкались богатырю в огромный живот, как в подушку.

Самое дикое, что Потоцкий смеялся. Ему было весело!

Ситуация становилась патовой, Муромец их не только не бил, но даже не воспринял всерьез, а визгливое войско Батыя безрезультатно раскачивало богатыря, будто дошколята борются со своим игривым отцом.

В конце концов, Потоцкому это наскучило, и он решил освободиться от этих гигантских пчел. Богатырь хватал врагов за ремни, бережно отрывал от пола и откидывал от себя метра на два. Сразу по двое. При этом он счастливо хохотал и комментировал:

— Потешные вы, чурки, как дети малые. Летите уже, поигралищя -и буде…

Бусурманское войско пришло в замешательство, первый раз в жизни их неистовый бой превращался в балаган.

Тут кто-то из них вспомнил про ремень, извернулся и достал богатырю пряжкой до лица.

Потоцкий издал рев, как из ночных джунглей, резко выхватил обидчика из толпы и только теперь, включив всю свою звериную дурь, двумя руками забросил его вертикально вверх. Узбек с глухим ударом встретился с высоким казарменным потолком и посыпался вниз вместе с разбитыми лампами дневного света.

Потоцкий, как цирковой лев, прорвавшийся на зрительские трибуны, сеял панику и разрушения. Лютые враги моментально превратились в пингвинчиков, которые с пробуксовкой сваливали от вертолета. Потоцкий хотел уничтожить всех, но, к счастью, так никого и не поймал.

Несколько секунд — и казарма опустела. Один особо впечатлительный узбек даже бросил табуретку и попытался выпрыгнуть вслед за ней в разбитое окно…

Муромец вернулся в наш угол, мы слегка напряглись (черт его знает, как у неандертальцев с торможением…) Он сел на свой табурет, пощупал вспухшую губу и сказал:

— Эх, перестарауся, боюся я, шо чурки все ж таки заложат меня сержантам.

Хлопцы, може у кого жеркало есть глянуць на свою рожу?

У моей мамы трое братьев, она младшая в семье. Бабушка с дедушкой всегда были лояльны в воспитании, никогда не кричали на детей, не упрекали, бабушка знала, когда сыновья начали курить, знала их друзей, знала об их жизни. Но она всегда очень переживала, когда кто-то из сыновей возвращался поздно домой с чьего-то дня рождения или после дискотеки. Переживала не только за детей, но и за их друзей. Поэтому она прятала в руках скалку, говорила дедушке, что идёт в первый подъезд к соседке пить чай, а сама, рассчитав время, шла встречать детей. Она всегда шла на таком расстоянии, чтобы никто ее не заметил, дабы не смущать детей перед компанией, но чтобы в случае чего можно было поднять шум и накостылять скалкой. А дедушка знал, куда она ходит, поэтому он оставлял маленькую маму на своего отца, который жил по соседству, а сам так же тихо и незаметно шёл за бабушкой. Вот так мои дяди и их друзья благополучно возвращались домой под бдительным присмотром бабушкиной скалки, а дедушка преданной тенью следовал за бабушкой.

ПРИНЦЕССА НА ГОРОШИНЕ

Историю эту я узнал от своего институтского сокурсника, а тот в свою очередь, от главной ее героини – соседки по этажу Зинаиды Васильевны.

Зинаида – бабушка чуть за семьдесят, но на здоровье не жалуется.

Семьи нет и никогда не было, воспитывалась в детдоме, только в блокаду их увозили из Ленинграда, остальную

Ходила вчера кровь из пальца сдавать. Лаборатория одна для взрослой и детской поликлиники. Детей половина очереди. Некоторых с собой еще и мамы-бабушки притащили, оставить не с кем, видно.

Детские разговоры в очереди — это сказка какая-то:

*веселая девочка лет пяти: — Мам, а на кровельщика долго учиться? Ну, чтоб кровь у людей брать?

*серьезная девочка тех же лет: — Мам, а может в ма-а-аленькую дырочку вся-вся кровь из человека вытечь?

*трагический мальчик в том же возрасте: — Бабушка, ПОКЛЯНИСЬ МНЕ, что иголкой тыкают ТОЛЬКО в пальчик!!!

*задумчивый мальчик чуть постарше: — А что бывает тем людям, которые сильно-сильно ударят врача?

*опять дошкольный мальчик, очень испуганный и серьезный: — Бабуль... А если тебя там (у врача) убьют, как же мне домой одному ехать?

В мои пятнадцать-шестнадцать лет было у меня одно любимое развлечение. Я ходил по Арбату со скучающим видом, дожидаясь, пока ко мне не подойдёт какой-нибудь проповедник, их тогда ходило прям много, особенно кришнаитов. И вот подходит он такой, я изображаю интерес, он начинает излагать свой скрипт, я сначала задаю самые наивные вопросы неофита, а потом в какой-то момент (тут важно именно плавно это делать) начинаю перехватывать инициативу в разговоре и уже сам его пытать, ну типа: "позвольте, но ведь Свами Прабхупада в комментариях к диалогу Кришны с Арджуной говорил вот это, а вы мне говорите другое... " (благо "Бхагавад-Гиту и целую кучу их брошюрок я к тому времени изучил досконально) и т. д. Целью было добиться ситуации, когда сей ловец душ человеческих, осознав, на кого нарвался, бежит куда-нибудь в точку с шестиугольными глазами, матерясь по-православному. Вот тут уже можно с чувством выполненного долга идти пиво пить.