Очень его нахваливал, но мы с Серёгой, попав в оазис казахской и индийской кухни, систематически Андрюху игнорировали. Наконец, на четвертый день мы, таки, решили попробовать это чудо казахской кулинарии. Хлебнув по паре ложек, мы встретились друг с другом глазами.

— Кубик — заключил Сергей.

— Мивина, однозначно, согласился я.

Мимо нас как раз пробегала официантка.

— Девушка, можно вас на минутку?

Симпатичная казашка остановилась перед нашим столом.

— Скажите, пожалуйста, а этот бульон из кубиков? — взял быка за рога Серёга.

Девушка попыталась расширить свои неширокие глаза.

— Да! Правда, вкусно?

— Да просто офигенно за три с половиной евро — грустно ответил Сергей.

Весь вечер, пока не разошлись по номерам, мы стебались над Андреем. По-моему, он даже на нас слегка обиделся. И при вечернем созвоне с жёнами, мы не забыли упомянуть этот вопиющий случай.

Утром мы встретились с Серёгой в курилке. Андрей зашёл чуть позже и нарвался на наши самые искренние извинения. Ожидая от двух матёрых инженеров любого подвоха, Андрюха потребовал объяснений.

— Понимаешь в чем дело, мы же вчера с женами вечером общались, ну и рассказали про твой бульончик.

— Ну и что? — напрягся Андрей.

— Ничего. Просто наши жены, независимо друг от друга, ответили одно и то же.

— Ну? Что ответили-то?

— Да сказали, что мы придурки, и, если, человек прожил на свете тридцать с лихером лет и никогда до сих пор не ел эту хрень, то над ним не смеяться — ему завидовать надо!

этот яркий цветник, с бантами и шарами, выстроенный в каре вокруг крыльца, несмотря на шипение родителей и учителей, начинал потихоньку гудеть.

— А сейчас предоставляем слово нашим почетным гостям! Депутату Петрову, председателю фонда сострадания Сидорову и отцу Иоанну.

Гости, один за одним, начали поздравлять и произносить пожелания.

И тут один первоклашка, испуганным воробышком выскочил из строя и, подбадриваемый кем-то из взрослых в спину, побежал вручать букет отцу

Иоанну. Через секунду другой, с напутствием, бежит с цветами к депутату.

Еще пару девочек побежали к председателю фонда… Снова к отцу Иоанну…

Зашевелились и проснулись вторые и третьи ряды учеников. Дети стали переглядываться, затеребили свои букеты, которые им откровенно надоело держать.

Сначала тонкими ручейками, по двое–трое, а затем неудержимой лавиной понеслись дети на крыльцо, как к подножию мавзолея, с цветами.

Депутат испуганно замолчал, зато заголосили учителя, пытаясь удержать стихийную акцию массового поклонения. Все это потонуло в хохоте родителей и старшеклассников.

Гости после этого как-то скомкано попрощались и ретировались. Толпа еще веселилась и шумела, когда первоклашек и других учеников нестройными рядами стали заводить в школу на первый урок.

Попробовали убрать — не убирается, выпустить — тоже не хочет.

В Таллине туман, Москва далеко, и кто-то предлагает:

— А может, в Ленинград заскочим, красиво же там!

Так Ту-124 направился на "экскурсию" в город на Неве.

Самолёт стал кружить над Ленинградом — не из любви к архитектуре, а чтобы сжечь топливо, вдруг придётся садиться "на пузо". Пока они летали, механики решили починить стойку старым проверенным способом — шестом через дырку в полу. Серьёзно. В небе. На высоте полкилометра. С шестом.

Если бы в те времена существовало шоу “Очумелые ручки”, они бы выиграли первый сезон.

После восьмого круга (или, по другим данным, шестнадцатого — у кого как счётчик работал), первый двигатель сказал:

— Всё, ребята, я устал, я ухожу.

Через минуту второй добавил:

— А я что, хуже?

И оба выключились, как два телевизора без электричества.

Самолёт планирует над центром Ленинграда, снизу — Невский проспект, мост Александра Невского (ещё строится), а впереди — Нева.

Второй пилот, моряк по прошлой жизни, сказал:

— Всё под контролем, я умею швартоваться!

В 12:15 Ту-124 прошёл в четырёх метрах над мостом и мягко плюхнулся в Неву, не задевая даже чайку. Ширина реки — 400 метров, а они попали точно по центру. Если бы существовал рейтинг "Мастер парковки года", Мостовой и Чеченев получили бы кубок лично из рук Петра I.

Паровой буксир увидел купающийся самолёт и, не растерявшись, пристыковал его к берегу.

Пассажиры спокойно вышли — ни одной царапины.

Местные жители аплодировали, а дети спрашивали:

— Мама, а самолёты теперь по Неве летают?

Ночью самолёт немного устал и тихо утонул — ну, всё-таки не подводная лодка.

Потом его вытащили, разобрали, и отправили в Кирсанов как учебный тренажёр:

"Вот, курсанты, учитесь — а то потом тоже купаться будете!"

Эпилог

Командир и штурман получили квартиры, но орденов не дали — видимо, наградного пункта "посадил самолёт в реку и всех спас" тогда ещё не придумали.

А народ прозвал это "Чудом на Неве".