Нашла мужа на помойке.

Реальная история моих знакомых.

Обычная мамочка-одиночка. Единственный сын, очень болезненный, при родах была травма, что-то повредили, долго выхаживали, что-то не в порядке с нервной системой. Врачи предупредили, что ребенка нельзя волновать, только положительные эмоции. Сын растет, спрашивает про папу. Мама придумала историю, что папа — разведчик, сейчас на задании. Сын требует подробностей, и мама придумывает, так что получается многосерийный рассказ. Сын не позволяет выбросить старый костюм бывшего мужа, так что костюм стал частью легенды. И вот сыну уже 5 лет. Однажды он гуляет возле дома, мама приглядывает за ним из окна, дело к вечеру. Вдруг сын ненадолго исчезает из поля зрения, а потом забегает домой и возбужденно кричит: "Мама, я папу нашел." Мама успокаивает его, но он не слушает, кричит: "Папа ранен, он там лежит, надо скорее его забрать," — и тянет маму на улицу. Мама не может его успокоить, идет с ним на улицу. Сын тянет ее на близлежащую помойку — там обычное дело: лежит пьяный грязный бомж, физиономия побитая, но живой, шевелится. Мама пытается увести ребенка, но тот близок к истерике: "Это раненый папа." А ребенка волновать нельзя. Мама решает завести бомжа домой, может быть, покормить, пока ребенок успокоится да ляжет спать, потом бомжа спровадить, а утром сыну сказать, что папа снова ушел на задание. Они вдвоем поднимают бомжа, он смирный, что-то мычит, но потихоньку идет. Завели его домой.

Мама говорит сыну: "Сейчас папа помоется, потом поужинает, но ему мешать нельзя, так что ложись пока спать." Но сын все еще близок к истерике:

"Нет, я буду только с папой." Вместе заводят его в ванную, мама кое-как раздевает бомжа, заталкивает его в ванну, включает холодный душ. Бомж ничего не понимает, но под холодным душем немного приходит в себя, что-то бормочет. Мама приказывает ему: "Мойся, потом поговоришь." В это время сынишка тащит в ванную костюм бывшего мужа: "Папа, одевайся." Бомж слегка приходит в себя, ничего не понимает. Мама жестко говорит бомжу:

"Переодевайся, и ничего не спрашивай." Сынишка тащит бомжа на кухню:

"Мама, папа хочет кушать." Мама вынуждена выставить еду. Сын восторженно подкладывает бомжу кусочки. Бомж ест, постепенно приходит в себя. Мама пытается уложить сына спать, но он требует, чтобы папа спал рядом. Мама вынуждена постелить на полу, сама в полудреме сторожит, как бы чего бомж не выкинул. Утром та же история: сын ведет гостя в ванную, дает мамину бритву, потом кормит его завтраком. Но теперь уже гость не выглядит бомжом: выспавшийся, вымытый, бритый, в хорошем костюме — вид довольно приличный. Улучив момент гость пытается выяснить, в дело. Мама объясняет. Потом гость уходит, дав честное слово сыну, что ему надо выполнить небольшое поручение, и он к вечеру обязательно вернется. И действительно вернулся. Но приехал на машине, с цветами для мамы.

История оказалась довольно обычной. Он — зам. директора довольно крупного завода, развелся, стал крепко пить. После очередной пьянки отстал от собутыльников, не помнит, как оказался на помойке побитым.

Теперь они живут хорошей семьей, родился второй сын. Первый сын окреп, сейчас ему 8 лет, рассказывает всем, что его папа раньше работал в разведке, а теперь после ранения работает на заводе.

Из геологического фольклора.

По собственному опыту знаю, что неожиданная, хотя и прогнозируемая, встреча с медведем вызывает такой страх, что способность мыслить логически и совершать обдуманные поступки куда-то исчезает. На этом в основном и основаны байки про геолога и медведя. Очевидно, эти истории происходили в действительности, хотя не исключено, что впоследствии подверглись литературной обработке.

Итак, геолог и рабочий идут по узкой тропе. Неожиданно за поворотом сталкиваются нос к носу с медведем. Бежать поздно. Геолог выхватывает пистолет (кстати, оружие выдается не для защиты от зверей, а "для охраны спецчасти" — "секретных" топографических карт). Бах, бах, бах! Медведь недоуменно смотрит, поворачивается и уходит. Геолог, переведя дух, осматривает место сражения. Но ни капли крови на земле нет.

Геолог поворачивается к рабочему:

— Слушай, не мог же я с трех метров промазать?

Рабочий (саркастически):

— Стрелял бы — не промазал. А ты выхватил пистолет и кричал: "Бах! Бах! Бах!"

Мне 10 лет, послезавтра пятница, начало октября, а это значит, что я приду со школы пораньше, и мы с папой и мамой поедем к бабушке. Машина будет ехать ровно, дворники будут мерно очищать стекла от проливного дождя, и за 30 минут мы доберемся до места. А бабушка уже ждет, глядя в окно, собака встречает у ворот, в доме уютно натоплено, дед смотрит телевизор, а бабушка выставляет на стол мои любимые пирожки, соленые грузди и клубничное варенье к чаю. Я знаю, что в школу не надо, мы останемся ночевать у бабули и можно целый день играть с кошкой и маленькими котятами... Возвращаюсь мыслями сюда, в настоящее. Мне 33, бабушки нет уже три с половиной года, деда не стало 10 лет назад, родители постарели, дом построен заново и уже без русской печи. Я часто вспоминаю детство и думаю о том, зачем стремилась повзрослеть, как много боли у взрослых, а еще очень скучаю по тем, кого больше нет с нами.

Был у мужа коллега, очень любил делать девушкам комплименты, больше похожие на оскорбления. Приехала я как-то к мужу на работу, привезла документы, которые он забыл утром дома. Коллега этот увидел меня, шлёпнул по попе, сказал, что с такой бы тёлочкой он бы ух.

Отдала документы, на выходе зашла к нему в курилку, шлёпнула по попе, сказала, что он ничё такой, [привлекат]ельный, но нос надо подпилить, и рубашка ему эта не идёт. Курилка ржёт, чувак пошёл красными пятнами — я довольна. Жаловался на меня мужу, был осмеян ещё раз.

Вчера пошла на водительские курсы и в группе встретила его. Держался от меня подальше, смотрел волком. Пока стояли на остановке, сквозь зубы процедил, что испортит мне жизнь, как я испортила ему. Радостно сообщила, что уже разболтала женской половине группы, как прикольно он визжит, как с@чка, когда его старпонят. Еще никогда чужая ненависть не доставляла мне столько радости. Может, это и плохо, но я считаю, что [ч]удаков надо учить.

В городе Дубна, есть некое предприятие (называть не буду) занимается оно вполне мирными вещами, никакой секретности. Но находится на закрытой территории с КПП и бабкой "ТЫНЕПРОЙДЁШЬ". Так вот, чтобы попасть за забор нужно:

1. Сказать, к кому и зачем ты идёшь. Причём, если это — крупный начальник с кабинетом и личным телефоном, она звонит ему и спрашивает, знает ли он тебя и ждёт ли. А если сошка поменьше, то ты сам должен ему дозвониться, чтобы он тебя встретил.

2. Должен дать свой паспорт, и бабушка всё с него перепишет себе в тетрадку.

Так вот, в очередной раз направляясь на этот объект, в предвкушении "фейсконтроля", я заметил у них на заборе надпись "Столовая — вход свободный".

Захожу, значит, внутрь КПП, бабка спрашивает, куда я иду? Отвечаю, мол, в столовку. Она тут же открывает турникет со словами "приятного аппетита", вам на 2 этаж на лифте".