|
Мой друг учился в школе в центре Санкт-Петербурга, которая была с углублённым изучением химии. Директором школы был грузин из новых русских. По русски он говорил почти как великий вождь — с неистребимым акцентом и редко-редко появлялся в длинном кожаном пальто, чтобы подписать какие-то бумаги.
Как-то раз на уроке труда моего друга учили пользоваться паяльником. От нечего делать он стянул фанерку, на которой выжег голову Ленина — ещё живы были перенесённые в детстве ужасы октябрятских парадов. Неожиданно в мастерскую вошёл директор, решив видимо, показать себя демократом. Он ходил между детей, брал в руки их поделки и восторгался: — Вах! молодей, слюшай! — Ва! Художэникь, слюшай! Так он шёл по рядам, пока не оказался рядом с моим другом. Увидев Ленина, выжженого на доске, он изсенился в лице и какое-то время он внимательно смотрел на своего вождя и дедушку. Потом с хитрым прищуром спросил у зардевшегося мальчка: — А щто он у тебя тхакой злой? Будто говорит — я вам всем ещё б%%%ь покажу! И это директор школы в культурной столице! |
 |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Хотя не. В "за[ши]бись" лучше.
Еду в автобусе, впереди сидит мужик,. Видно, что в хлам. И тут происходит его диалог с самим собой, да так ещё громко! Говорит: "Надо купить окрошки... и бухло... хмм окрошка, бухло.. так эт ж рэп!". И начинает зачитывать, всего два слова! Два! "Окрошка, бухло еееее! Окрошка, бухло еееее! Окрошка, бухло!".
В автобус заходит парень, разговаривающий по телефону.
— Извини, денег нет. Все только что на обезьяну потратил… В каком смысле, на свою? Я купил игрушку. Большую поющую обезьяну.
Есть у меня одинокая родственница. Когда ей перевалило за 60, она похоронила обоих родителей, оформила все наследственные документы. Оглядываясь, сказала: "Живем один раз, и сколько той жизни осталось". Продала все и уехала путешествовать. Из путешествий изредка возвращалась погостить, оформить визы и поучить всех родственников жизни. Перед отъездом не забывала напомнить, как правильно жить, что на тот свет все не унесешь, и после нее фиг кто-то что-то получит. Но деньги, почему-то, закончились намного быстрее, чем отмеренные жизнью годы. И вот стоит это чудо на пороге без жилья, с фиктивной пропиской, из накоплений только впечатления, а из доходов — малюсенькая пенсия. Офигели все, конечно, знатно. На семейном совете было решено отправить тетушку жить в деревню в домик, купленный под дачу, так как к себе брать ни места особо нет, да и вообще какого х[рена]? Зато теперь полощет нас на всю деревню, рассказывая, какие мы твари, бросили бедную старушку, детали, правда, опускает.