Среди моих знакомых есть девушка Дина. Бездонные карие глаза, черные кудри и некоторая избыточность форм, которая так нравится восточным мужчинам. Ненужные эмоции в сторону, Дина давно и счастливо замужем.

Когда-то она училась в университете, проводила там вечера в кафетерии за учебником и чашкой кофе и стала объектом назойливого внимания такого мужчины. Лет тридцати, предположительно араб. Точнее сказать сложно: университет находился в глубокой жо… провинции штата Иллинойс, славился вменяемыми ценами (это тогда, сейчас-то ничего вменяемого в американском высшем образовании не осталось) и охотно брал на учебу иностранных студентов независимо от их владения английским. Динин поклонник по-английски мог только поздороваться, а дальше выражал свой восторг причмокиванием, рисованием округлостей в воздухе и страстными речами на своем предположительном арабском, по-видимому принимая ее за свою. Дина здоровалась в ответ, а прочие знаки внимания игнорировала. В людном кафетерии и вообще на кампусе университета она чувствовала себя в безопасности.

Был, однако, в ее существовании один небезопасный момент – поездки к родителям на междугородном автобусе. Автобус приходил к университету затемно, однажды Дину уже ограбили на остановке, и с тех пор она просила кого-нибудь из однокурсников ее встретить. В один прекрасный день, сойдя с автобуса, она обнаружила на остановке своего араба, который схватил ее за руку и стал яростно куда-то зазывать, по всей вероятности не на концерт симфонической музыки. В этот момент появился встречавший Дину Макс, юноша баскетбольного роста и борцовской комплекции. Взглянув на него, араб погрустнел, отпустил Динину руку и растворился в ночи.

Этим дело не кончилось. В следующий раз маленький гигант большого ceкса пришел к автобусу не один. Он прихватил еще одного араба, то ли ради паритета сил, то ли в качестве переводчика. Они взяли Дину под руки с двух сторон. Воздыхатель что-то ей впаривал по-арабски, напарник перевел это сумбурной речью, в которой в разных комбинациях повторялись "Абдулла", "красивый дэвушка" и "немножко веселиться".

Дина с тоской оглядывалась на ведущую к кампусу дорожку. В этот день Макс был занят, встречать ее должен был тщедушный ботаник Айзек, который никак не мог противостоять двум арабам и к тому же опаздывал.

И вот Айзек наконец появился. Увидев, что Дину куда-то уводят два мускулистых тела явно не с мирными намерениями, он растерялся. Или, как сам он впоследствии уверял, как раз НЕ растерялся. Во всяком случае, выдал единственно верную в данной ситуации реплику.

– Дина, – воскликнул он, – куда же ты? Иди сюда, мы опаздываем В СИНАГОГУ!

Услышав это страшное слово, напарник что-то сказал воздыхателю, оба в ужасе отпрянули от Дины и позорно сбежали. Больше герой-любовник ее не беспокоил. Наоборот, случайно встретив ее на кампусе, он переходил с шага на бег, причем в противоположную от Дины сторону.

В 1986 году папа работал водителем в Спецтрансе (возможно название в те года было не такое). Большинство водителей из их организации и технику отправляли на ликвидацию последствий. Тогда люди не понимали насколько это было опасно, т. к. не было такого информационного фона как сейчас. За поездку должны были выплатить неплохие деньги, командировочные и т. д. Так вот, накануне вечером перед поездкой, папа с глубоко беременной мной мамой пошли прогуляться в парк, в парке стояли турники и папа решил "покрасоваться" перед мамой и полез подтягиваться. Папа подпрыгнул, схватился за турник и тут же грохнулся вниз. Как выяснилось, какой-то шутник вымазал турник чем-то скользким, вроде масла. Папа грохнувшись с турника на землю сломал себе руку и как следствие не поехал на ликвидацию последствий Чернобыльской катастрофы. На его синем зиле туда поехал другой человек. Папа рассказывал, что очень расстроился тогда, т. к. командировка должна была принести неплохие деньги. В итоге вся техника, которая уехала тогда так и осталась там гнить. Все из уехавших на ликвидацию туда, кого отец знал уже умерли, от онкологии и прочих последствий радиации. Папа же мой потом долго проработал в той организации водителем и сейчас на пенсии.

P. S. Товарищу шутнику, который смазал чем-то турник, хотелось бы сказать огромное спасибо, ведь если бы не он, всё у меня в семье сложилось бы совсем по другому.

История не то чтобы смешная, но поучительная. Полиграфисты поймут.

Сначала пояснение. В полиграфии есть понятие цветового пространства. Чаще всего используются два: RGB (красный, зеленый, синий) и CMYK (голубой, малиновый, желтый, черный). Теперь сама история.

Мой друг работал в одной полиграфической конторе; и случилось всей конторе как-то раз пойти на профосмотр. Как водится — зрение, слух (непонятно зачем), давление и т. д. Но на сей раз в списке "кабинетов" был психолог. Так вот он давал тесты. Мой дорогой садится, "псих" задает вопросы. Один был такой: есть четыре цвета — голубой, синий, лазоревый и бирюзовый. Какой лишний?

Мой изрекает:

— Ответа два.

"Псих" непонимающе таращится. Мой поясняет:

— Если берем RGB палитру, то лишний синий, потому что он один туда попадает. А если CMYK палитру, то лишний голубой — по той же причине. И вообще — вопрос некорректный. В обоих случаях лишних три, а не один!

"Псих" бьет себя по лбу:

— Ах, черт, вы же полиграфисты...

Было мне пять лет, жили мы в своем доме. Мать меня частенько била. Хотела как-то заслужить её похвалу и постирала белье, а именно – принесла с колонки воды, погрела воду и т. д. Не знала, что вещи стирают по цветам, и замочила её красную юбку с папиной белой футболкой. Естественно, всё полиняло, но я даже не заметила. Развесила на батарею, сижу, жду похвалы. Пришла мама и как врежет мне с криками. Плачу, бегу от неё, выбежала во двор и залезла в будку к нашей собаке. Мать стала меня доставать оттуда, и тут глаза Герды (нашей собаки) стали краснеть. Она — безобидная псинка, а тут рычит, скалится, в общем, мать испугалась и отошла. Герда закрыла меня собой и рычала, пока мать не ушла. Потом вылизала мне лоб и легла у выхода, чтобы никто меня не достал из будки, я там и уснула. Только папа вечером забрал мокрую и довольную. Довольную, потому что я нашла себе убежище.

— Прикинь, я — [ч]удак

—?

— По версии Ромки.

— Я его вчера подвозил, надо было видеть как он бесится от того, что я при 200 лс под капотом еду 60км/ч.

— ГЫ! Ну ты что, он же гонЬщик: )

— Ага, он меня несколько раз [ч]удаком назвал! Значит я, соблюдающий Правила БЕЗОПАСНОСТИ дорожного движения — [ч]удак, а он на своей полугодовалой заниженной, затонированной в умат приоре, уже побывавший в четырёх ДТП(ладно без последствий для окружающих) не [ч]удак! Он, "не признающий скорости ниже соточки" нифига не [ч]удак. Я в бешенстве!

— А ты куда возил-то его?

— В ГИБДД. У него права отобрали. Его за тонировку остановили, заставили содрать. Так он "с горя нажал на гашетку". Короче второй патруль зарегистрировал скорость 183 км/ч. При ограничении в 60 для населённых пунктов.

— Ты действительно [ч]удак! Я бы его хрен куда повёз, пусть на автобусе ездит.