Дело было в Узбекистане, в Чирчике. Разгар лета. Выходной день. Автовокзал рядом с базаром. Сельский народ в основном местной национальности разъезжается по домам с полными сумками в руках, тазами на головах, детьми на прицепе.

Автобусы всех пригородных направлений набиты до предела. Жара под сорок градусов. Кто бывал летом в пригородных среднеазиатских автобусах, тот знает какой запах там стоит. Ну народ местный, бывалый и не к такому привычный.

Мужчины едут в узбекских ватных халатах — чапанах, в национальные кожаных сапогах с калошами, женщины в длинных платьях, замотавшись платками.

Потеют все, в общей тесноте не протолкнуться, не пошевелиться, а дорога не близкая, петляет под палящим солнцем. Автобус старенький, раздрызганный, от явной перегруженности ревёт на подъёмах разогретый двигатель, добавляя температуру в салоне до запредельной. Водитель в микрофон призывает пассажиров передавать за проезд, так-как его заработок напрямую зависит от дневной выручки. Пассажиры которые спереди вяло передают. Сзади народ спрессован значительно плотнее и активности не проявляет, вероятно, полагая, что за такой проезд впору с шофёра доплату брать. Шофёр от вежливого тона переходит к скандальному и грозит остановится и начать всех обилечивать. Но все знают, что это только разговоры и оплачивать не спешат, ссылаясь на тесноту. А тем временем, было пару остановок, народ выходил и с задней площадки в том числе. Водитель видит, что от него уходят живые деньги. И трогаясь с очередной остановки громко объявляет в микрофон: — Если задняя площадка сейчас же не начнёт передавать деньги за проезд, включаю отопление.

Николай?

В пятом классе я записался в кружок математики в Ленинградском Дворце Пионеров, который находился на Невском проспекте. Мы жили на окраине и родители побаивались отпускать 11- летнего ребёнка одного.

Но папа здраво рассудил: "Пускай лучше ездит по городу, чем болтается во дворе. "

Мама меня напутствовала: "Будь осторожен: в центре полно хулиганов, воров и... проституток! "

Конечно я примерно представлял, кто такие проститутки, но не очень понимал зачем я им нужен, и потому не придал маминым словам большого значения. А зря!

Около входа во Дворец Пионеров меня окружила толпа каких-то девиц, примерно моего возраста. Они стали хватать меня за руки и требовать: "Пойдём с нами! "

Я понял: "Вот они, проститутки! Мама была права! ", вырвался от них и убежал.

Через десять лет, когда я познакомился со своей будущей женой, она мне рассказала:

"Я хотела записаться в танцевальный кружок Дворца Пионеров. Посколько записывались, в основном, девочки, то туда принимали девочку, только если она приведёт партнёра. Поэтому девчонки пытались заманить шедших в другие кружки мальчиков, чтобы их приняли. "

Я ей поведал эту историю.

"Надо же, мы могли познакомиться на 10 лет раньше. " — заметила моя невеста.

Я сказал: "Вряд ли! Если бы я знал, что это не проститутки, а танцевальный кружок, я бы убегал ещё быстрее! "

На фоне обсуждения пьянства и сухого закона в России вспомнился случай.

Были в Японии, в Токио и в других городах. Не буду называть это пьянством, но выпивающей молодежи там много, особенно в столице. Автоматы по продаже напитков достаточно распространены как в городе, так и в глухих парках (и как только электричество подвели только к одному автомату в лесу).

Утром на работу идут с баночками, днем и вечером тоже с напитками. Но культура есть культура:

В старой части города, по узкой улочке навстречу шел не сильно пожилой японец. Не бомж (бомжа один раз только видели, и то в приличном виде). Так вот, шел японец пошатываясь, немножко и тихо пел себе под нос песенку. Никого не трогал, просто брел домой наверное. Не то, что был выпимши в хлам, но в глаза сильно бросалось. Увидев европейцев, идущих навстречу, он в раз переменился. Остановился, выпрямился, перестал петь. Его перестало штормить и качать. Собрав волю в кулак, он перестал быть пьяным на то время, пока мы дошли до него и прошли мимо. Пару раз обернулись — он стоял в той же трезвой позе и ждал, когда мы скроемся в толпе.

— Как-то академик Гельфанд сказал: "Люди думают, что не понимают математику, но все зависит от того, как объяснять. Если спросить пьяницу, какое число больше — 2/3 или 3/5, он не сможет сказать. Но если переформулировать вопрос: что лучше, две бутылки водки на троих или три бутылки водки на пятерых, то он сразу же найдется — конечно, две бутылки на троих".

— Люди и химию не понимают.

— Что ты имеешь в виду?

— Процедурный кабинет. Я в нем под капельницей лежал, а рядом два мужика с хмурыми мордами. Увидев, что моя фляжка почти опустела, медсестра, которая помоложе, вколола в нее полный шприц Мексидола. Затухший было процесс перетекания из пустого в порожнее возобновился. Я поинтересовался, почему она сразу не смешала лекарства. Сестра пожала плечами. Ответила старшая:

"Любое лекарство это химия. Если смешать лекарства в одном флаконе, неизвестно какая реакция начнется – выделения, замещения или еще чего, поэтому рисковать не следует. Как правило, второе лекарство применяют для того, чтобы либо ослабить действие первого, либо усилить его, их лучше принимать раздельно".

"Ну да, это как с пивом", – говорю, — "если в одном флаконе с водкой смешать, ерунда получится. А после 150 кружку застегнуть, самое оно".

"Вот и разобрались", – сказала старшая.

Мужики разулыбались.

– Так ты пьяница?

– Нет. Дегустатор.

Это о арбузах, если что...

Не рассказать эту историю я просто не мог. Я ведь и сам люблю арбузы, но так как их любят мои знакомые близняшки — Катя и Лена, я и рядом не стоял. К тому же вблизи их дома поставили арбузный развал. Первой увидела Катя.

— Арбузики! — и устремилась к прилавку, — без нитратов? — бойко поинтересовалась