Давно это было. 1996 или 1997 год.

Кто жил тогда в Крыму, помнит это голодное и бандитское время.

Ранним весенним утром на морском берегу под Евпаторией компания изрядно выпивших полубомжей нашла лебедку, запутавшуюся в сетях. Рослый мужик высвободил ее, крепко держа в руках, как Паниковский гуся в фильме "12 стульев". Пленница даже не сопротивлялась, видно, за ночь совсем выбилась из сил.

Тут же начали оживленно обсуждать разные коммерческие проекты — продать ее живой какому-то богачу, зарезать и потом продать, самим зажарить...

А в 30 метрах от берега плавал второй лебедь.

Плавал молча но как-то нервно, — пять метров в одну сторону, пять метров в другую.

Один раз только горестно кликнул, и все повернулись к нему.

И тут кто-то из ханыг, вспомнив, видимо, песню Евгения Мартынова "Лебединая верность", вдруг сказал:

— Ребята, а ведь если мы ее заберем, он убьет себя!

И все сразу протрезвели.

"Паниковский" выпустил птицу, и она, приподняв крылья и покачиваясь на лапках, заковыляла к кромке воды, чтобы воссоединиться с суженым.

Соприкоснувшись шеями, лебеди поплыли к горизонту.

Редкий случай, когда человечность взяла верх над жадностью.

В продолжение темы про боксеров и шахматистов. Когда я учился на экономфаке, приятели с инженерного факультета пригласили нас как-то на свою гулянку. Один из них снимал частный дом, в котором все и разместились: нас трое и инженеров человек пять. Через час после начала пьянки двое из них выходят во двор покурить, с ними один наш, парень внешне весьма ботанического вида и умосложения. А время зимнее, да еще и оттепель. Ну, их на радостях и потянуло в снежки поиграть.

Через десять минут с улицы раздаются крики: "йо&анарот, да чо за ху#ня!" Выходим на улицу, там картина: стоит наш чел и ладонями отбивает все снежки, которые в него яростно швыряют с обеих(!) рук два охреневших парня. Немного поржав, сообщаем инженерам, что перед ними вообще-то основной голкипер сборной факультета по мини-футболу, и что они скорее выдохнутся, чем смогут залепить в него хотя бы один снежок.

В студенческие годы мы одно время подрабатывали на хладокомбинате грузчиками. Разгружали вагоны с мясом. Работали поэтапно. Несколько человек переносили туши из вагона на тележки и завозили тележки в лифт. Лифт опускался в подвальные помещения. Там находилась вторая партия, обязанностью которой было транспортировать тележки в камеры глубокой заморозки и раскладывать туши их на стеллажи. Работали час-полтора, потом менялись. Помню свой первый рабочий день. Конец зимы, на улице около -5 градусов, мрачно, промозглое питерское небо, холодный колючий ветер пробирает до костей. Думаю "Скорее бы вниз". Ага! Настала время меняться, перешел вниз. В камере глубокой заморозки что-то около -35 градусов (точнее сейчас не помню). Очень холодно! Воздух постоянно циркулирует, ветер небольшой, но жутко холодный. Мороз обжигает легкие, дышать можно только носом. На месте стоять нельзя, сразу деревенеешь, поэтому постоянно в движении. Вдобавок плохое освещение, половина ламп не работает. Прошло полтора часа, снова проходит время меняться. Поднимаюсь наверх. Красота! Тепло, светло, ласковый ветерок нежно обдувает замерзшие щеки. Вдохнул полной грудью. На термометре те же самые -5, ничего не поменялось, а по ощущениям – почти лето. Снял варежки, шарф, расстегнулся и неспешно присел на тележку. Наслаждаться прекрасной погодой.

Каждый из нас по ходу жизни обзаводится привычками, когда полезными, а когда и не очень. Первой из упоминаемых здесь привычек я обязан шахматной секции во Дворце Пионеров — именно там я обнаружил, что стоя играю сильнее, чем сидя. Вот очень просто и наглядно: стоя я выигрываю у тех противников, которых сидя не могу одолеть. Четверть века