Ногу сломал месяца за два до дембеля – в марте 84 года.

Стоял ночью на посту, пришла смена. Разводящий, не дожидаясь, пока мы проговорим "пост сдал – пост принял", пошёл с поста, Я за ним вдогонку, когда подошва моего левого валенка соскользнула вперёд по накатанному снегу, и я с маху сел на подвернувшуюся правую ногу.

Острая боль в лодыжке, с трудом встал, на правую ногу ступить не могу.

Снял автомат с плеча, поковылял кое-как, используя его в качестве трости. Приклад вниз, а на мушку опирался рукой. Временами просто скакал на левой ноге. Останавливался отдыхать. Идти было километра два, наверное.

Пришёл в караул, доложил начкару о неприятности, вижу его раздумье – что делать. Хлопотно это – вызывать из роты мне замену. Это надо звонить кому-то из офицеров домой – будить, объяснять, в чём дело. Тому идти в роту – смотреть составы завтрашних караулов и нарядов, определять – кого сейчас поднимать на замену Гладкову. Выдавать автомат и патроны, перед этим звонить дежурному по части — объяснять необходимость открытия ночью комнаты для хранения оружия, потом сопровождать этого нового караульного до караульного помещения. И решать – что делать с Гладковым, как доставлять его в санчасть. А завтра ещё и кучу рапортов отписывать о происшествии и принятых мерах.

А я же ещё и не уверен, что перелом. Вдруг просто растяжение, завтра может всё пройдёт, а я такой переполох этой ночью устрою. Говорю начкару: "Товарищ лейтенант! Я на девятом стою, он же двухсменный-ночной. Утром склады откроют, часового снимут. Мне осталось одну смену отстоять. Так я эту смену могу на губе отстоять, а с губы часового на девятый можно отправить".

Начкару моя схема понравилась, и я пошел отдыхать. Но сначала снял валенок – посмотрел ногу. Лодыжка начала отекать. Понятно, что если лягу на топчан разутый, то через час нога в валенок не влезет. Лёг обутый.

Через час – "Смена подъём! "

На одной ноге доскакал до пирамиды, взял автомат, встал в строй. Томский, которому вместо тёплого коридорчика гауптвахты достался мой девятый пост, недовольно на меня посматривает и шёпотом матерится по-якутски: "Абас кынси! "

Отстоял свои два часа на губе, сдал пост. Начкар говорит: "Оружие и патроны оставляй здесь – двусменники отнесут в роту, а сам иди в санчасть. Разрезаю штык-ножом голенище валенка, снимаю его, рассматриваю чудовищно распухшую лодыжку.

Прыгаю на одной ноге из караулки. До санчасти километр-полтора. Из тёплого бокса выезжает командирский УАЗик. Водила охотно соглашается меня подбросить. В санчасти хирург осматривает лодыжку, и отправляет меня на санитарной машине в госпиталь. Там прыгаю по коридорам и лестнице на второй этаж до кабинета хирурга. Хирург выписывает направление на рентген, который на четвёртом этаже. Скачу туда. Делают снимок, велят подождать на стуле в коридоре. Рентгенолог выходит с результатом: "У тебя перелом лодыжки".

Встаю, спрашиваю:

— К хирургу идти?

— Куда ты пойдёшь?! С переломом нельзя ходить! Сиди, сейчас костыли принесут…

События где-то года 2008го.

Автобус, утро, зима, поездка на работу. Еду. Пьяный еще с вечера товарищ выбрал меня мишенью для конфликта. Здоровый мужик, фиксатый, конечно, сквозь пуховик не видно, какой он там — поджарый или спортивный, но ширина плеч завидная. Все дело идет к мордобою. Я не конфликтный, всегда считал, что лучшая драка — та, которой не было.

Итак – эскалация конфликта доходит до максимума, и прям сейчас, прям здесь начнется. Думаю – зачем в автобусе (Пазик) меситься. Говорю:

— Выйдем, поговорим, — а сам уже прикидываю – давненько я в травме не был, вот сейчас и повторится…

Остановка, распахиваются двери, выскакивает на улицу боевой спиртовой спортсмен, я делаю шаг к двери, но… дверь перед моим носом захлопывается, Пазик дает по газам. Оглядываюсь на водилу, и тот, через шум движка, орет:

— Должен будешь.

Молодец, мужик, а то бы я, по дурости вышел, а там уж, с моим-то боевым опытом.

Рассказал знакомый, который учился в РУДН. Будучи из одной из пост-Советских стран, хорошо владеет русским и свободно говорит на этом великом и могучем языке.

Тогда он учился только на первом курсе и, как водится обычно на первом и втором курсе, учился по полной программе, пытаясь не пропустить важную информацию мимо ушей. Был у них предмет один, кажется культурология, который вела преподша довольно строгая, которая еще и очень быстро разговариваля.

И вот однажды этот знакомый слышит абсолютно непонятное для него словосочетание гицакультура. В душе упрекнув себя за все пропущенные уроки и непрочитанные книжки у себя в родной школе, он записал себе это новое слово, обещав себе найти его в энциклопедии сразу же после занятий. В течение урока преподша много раз повторяет не только это новое слово, но еще и много других слов, которые были бы ему понятны, если бы не приставка "гица".

Мой знакомый, решив, что это какая-то приставка вроде анти-, пост-, и т. д. , но с другим значением, уже успел обозвать кем только мог за то, что он такой вот невежа, оставшийся один на пространстве бывшего Сов. Союза, кто это не знает такую вот простую приставку. Набравшись смелости, он спросил у сокурсника-москвича, что же это за ГИЦА, на что тот ему отвечает: "ты знаешь, я сам только что понял — это она так быстро произносит "как говорится"!"

Сработала сигнализация у машины. Подбежала к окну: какие-то гопники трутся... Выключила сигнал. Разозлилась, думаю, че им надо? А крикнуть из окна побоялась (пробьют адрес, все дела). Пока одевалась, те попинали по колесам еще пару раз и ушли. Не успела спросить, че надо. Выходить было уже не к кому.

Попросила совет у друга по телефону, типа че делать в такой ситуации? Друг говорит: "Может, машину переставить надо? " — "Нет же, не мешает никому! " — "Может, окна не до конца закрыла? "Я отвечаю: "Да ты что, думаешь, эти гопники малолетние хотели помочь?! Не верю! "

В итоге спускаюсь на проверку и... действительно! Одно окно раскрыто на полную! Сначала не поверила, думала, что разбили, искала осколки даже. Потом, нажав кнопку, закрыла окно, которое простояло открытым всю ночь и весь день. Ничего не пропало! Хотя в машине было полно всякой техники и т. д. Теперь поняла, что мир не без добрых людей)

Вот прямо-таки история нашего соседа.

Сосед наш жил в трёшке напротив нашей, и через время выкупил двушку рядом со своей. И, само собой, соединил их. Ничего удивительного: прокурору в начале 90-х это было несложно.

Вход в эту объединённую квартиру он оставил один — свой.

Дверь у него там была чудесная: на вид скромненькая,