размер долга — 40 триллионов.

Рост всех этих циферок выходит на экспоненту вотпрямщаз.

Ну и гегемону ещё разломали хлебало шахедами.

И после этого гомоc@ксуальный гей Бессент выходит на публику и сообщает что они будут отчислять из долларовой зоны всех, кто не поддерживает санкции против Китая и Ирана.

К-к-комбо.

Мировое гомосечество наверное в трансе и экстазе от того насколько этот статусный полусамец с куриной попой решительный и незаламный.

А нормальные пацаны уже побежали из доллара в юань, голду и крипту.

Бессенту же нужно закрывать дефицит бюджета — т. е. продавать трежеря всем желающим. Желающих после его хуцпы всё меньше и меньше — поэтому будет расти доходность трежерей (пушто предложение сильно превышает спрос). Рост доходности трежерей — рост расходов на обслуживание долга. Рост расходов на обслуживание долга — рост дефицита бюджета, и далее по кругу, ускоряясь, вплоть до дефолта и второй гражданской.

И эта спираль звиздеца запущена топовым геем, что как бы намекает на то, кого будут вешать реднекские комиссары в пыльных шлемах после взятия Нью-Йорка.

iniй

Зумеры и самокатчики, как выяснилось, не умеют определять время по наручным Командирским часам со стрелками. Ведь если "вперёд", то это по часовой стрелке. А назад — против.

Давайте разберёмся.

Когда речь идёт о переводе стрелок, мы воздействуем на стрелки.

Когда речь идёт о переносе события, мы воздействуем на событие.

А эти две сущности движутся в противоположных направлениях.

Время от нас убегает, поэтому мы стараемся идти с ним в ногу.

Не справитесь — безнадёжно от него отстанете.

События же, наоборот, на нас надвигаются, грозя Артуром и Цусимой, грозя Девятым января. Если вы надумаете перенести какое-либо событие на час вперёд, то оно опередит все остальные. Восьмое Марта близко-близко, и радость мчится как олень... Но вот седьмое всё же окажется впереди.

(Это примерно как сравнение центробежной силы с центростремительным ускорением. Они существуют одновременно, но действуют на разные предметы. Если вы раскрутите камень на верёвке, то на камень будет действовать центростремительное ускорение, а на верёвку — центробежная сила.

Так же и сущностями часы — события.)

В отставших от времени и застрявших в 1908 году американо-канадских штатах правительства до сих пор дважды в год переводят стрелки часов, что позволяет их населению экономить на восковых свечах. И для того, чтобы счастливчики не ошиблись в направлении перевода, у них существует два достаточно прикольных напоминания. Осенью они переводят стрелки часов назад, и запоминают это как "fall back", что одновременно означает и "падаем назад" и "осень вернулась". Весной они переводят стрелки вперёд, используя "spring ahead", что означает "впереди весна" и "прыгаем вперёд".

Однако, когда они собираются перенести собрание на более поздний срок, то они это событие "push back", отталкивая его от себя. "Back! ", уважаемые дамы и господа.

Поэтому, во избежание недопонимания, попросту избегайте выражения "перенести собрание на пару часов вперёд" и будет вам счастье.

колесо, заглянул под капот, где смотреть уже нечего, и сказал:

— Двенадцать. Наличкой, сейчас.

Я отдал, а что было делать. Аккумулятор он привез свой, завел с третьего раза и уехал, не выключая аварийку.

Через две недели листаю объявления, ищу жене велосипед, и вижу свою Оку, но за 65 тысяч. "Состояние отличное. Вложений не требует. Один хозяин, не бита, не крашена. "

Написал: интересует, можно посмотреть? Договорились у гаражей на Новомосковской, в семь.

Он меня не узнал. В темноте, наверное, и не должен был. Ходил вокруг машины, хлопал по крыше: — Садитесь, послушайте, как работает. Порог? Это не ржавчина, это грунт заводской, серый такой.

Из магнитолы играла "Комбинация. "

Я спросил, кто хозяин. Он вздохнул. Сказал, что машина досталась от деда. Дед военный, берег, ездил только на дачу, по субботам, гараж отапливаемый, после каждой поездки протирал тряпочкой. Весной деда не стало. Продают всей семьeй, долго не решались, отдают почти даром, лишь бы в хорошие руки.

Я достал из кармана вторые ключи, открыл багажник. Там лежали мой домкрат и банка из-под кофе с саморезами.

— Дед — говорю — это я. Мне сорок два.