Герман Греф, во многом определяющий сейчас экономическую политику в России, вспоминает:
«Вот эта пауза в классе, моя фамилия когда-то начиналась на букву «г». И вот это — «сегодня будет отвечать», и рука учителя начинает... И у меня сердце сжимается. Потом я считаю, применяя все свои математические способности, чтобы подсчитать, с какой скоростью движется палец и в какой части располагается моя фамилия на букву «г». Потом я понимаю, что он ее перевалил, я выдыхаю, и тут палец возвращается обратно». «Я вам честно скажу одну из главных вещей, которые я вынес из школы, — я ненавижу процесс оценивания, я ненавижу экзамены. Это катастрофа... Одна из моих личных целей — убить экзамены», — сказал он, выразив надежду, что на это «уйдут не десятилетия»... .
Сам того не понимая, Греф сформулировал главную проблему элиты страны: трусливые, тупые, плохообразованные, не имеющие системного и структурного сознания — почему-то и руководят экономикой страны, а те нормальные, быстро и эффективно думающие дети и студенты, у которых яйца от страха не вжимались в ж@пу от вызова к доске или сдачи экзаменов, потому как они с легкостью понимали те вполне серенькие по уровню курсы — влачат существование на задворках экономики. Экзамен — это основа конкурентности — побеждать должен сильнейший. А Грефы, должны подносить им бумажки. Ибо конкурентность — это основа основ экономики. Экономический лидер, решивший глушить соревновательность и конкуренцию при формировании элиты страны — это тот самый дурак, который страну разрушает. А может он и не дурак, а враг?
Лучшие анекдоты из жизни
18 сентября 19
* * *
БУДНИ ПОЛЯРНОЙ АВИАЦИИ
80-е годы, Ненецкий автономный округ, аэропорт Амдерма, метель, нулевая видимость. В дупель пьяный летчик сажает свой самолет поперек полосы.
Трезвый в такую погоду вообще бы не полетел. Кому об этом случае рассказываю, не верят. А чему здесь не верить? Самолет-то Ан-2, он при встречном ветре может вообще без пробега сесть. Ветер был поперек полосы, он поперек и сел, а иначе сдуло бы нахрен. На доклад сил уже не осталось, прямо в кабине и отключился.
Руководитель полетов на своей эРПэшке носится по полосе из конца в конец, не может найти самолет, хотя ведь не иголка в стогу сена.
Собрался уже было докладывать руководству о ЧП, как боковым зрением увидел "кукурузник" метрах в двадцати от полосы.
На следующий день состоялся разбор полетов. Спрашивают этого летчика, как, мол, докатился до жизни такой, что сел за штурвал пьяным.
А он говорит:
— А я трезвый и не летаю, я на Ан-2 трезвым летать боюсь...
* * *
Все началось с того, что друган мой — Славка-егерь — решил на протоке из-подо льда порыбачить. И, то ли клев хороший был, то ли ветерок промозглый, а пешня тяжелая, да только по возвращении в зимовье скрутило его так, что ни вздохнуть, ни охнуть.
А в зимовье, когда на улице мороз под тридцать, без печки никуда. И вроде дрова есть с осени заготовленные, да до поленницы той с заклинившей спиной ну никак не добраться. И помочь некому. Нет никого кроме Ирбиса — лайка это Славкина — да мыши по щелям забились. И понимает Славка, что к утру избушка выстудится, и будет его верный пес над окоченевшим телом своего хозяина выть.
Попробовал Славка с лежанки спуститься, да стрельнуло так, что в глазах потемнело. Сам завыл жалобно и дико. Чем и привел Ирбиса в состояние крайнего удивления.
А Ирбиса удивить трудно, — он со Славкой за восемь лет и на медведя хаживал и кур соседских влет брал. И еще много чего героического. Но тут к хозяину подполз, в щеку лизнул, мол, ты чего, охренел что ль?
Хозяин же, и по загривку его потрепать не может, так как заклинило его в очень неудобной для этого позе.
— Эх, — говорит, — Ирбис, был бы ты человеком, ты помог бы, я знаю. Но ты, хоть верный, но пес и нет с тебя спросу. Тебе ведь и понять меня трудно, а не то, что полено принести.
Ну и действительно, какой с собаки спрос? Он тыкнулся еще раз Славке в лицо и в лаз. Был для него такой специально сделан, войлоком зашторенный. Минут через пять Славка слышит, что-то стучит у лаза. Потом задница Ирбиса из-за войлока выглянула – раньше он так никогда не входил. Когда весь пролез, следом за собой затащил полено. То-то видно и стучал, что передом оно поперек в лаз не влезало. Короче, за час он поленьев двадцать натаскал. Не верите?
Вот и мы не поверили, когда на следующий день приехали. Славка нам рассказывает, а нас сомнения гложут. И чем больше пили, – а на зимнюю рыбалку мы с собой помалу никогда и не брали, — тем больше нас те сомнения одолевали. Особенно Петруха изгалялся. Ну не верил он этому и все. В доказательство своих слов даже обрывок газеты Ирбису под нос совал. Мол, если уж он по-человечески понимает, то газету почитать ему раз плюнуть.
Славка, кстати, после того как мы его растерли водкой изнутри и снаружи, тоже, в доказательство своих слов, просил Ирбиса полено принести. А тот в ответ только зубы скалил и хвостом по полу стучал.
Короче!
Как бы там не было, а водка если не кончается, то по логике народ рубится. Ближе к ночи и мы рубанулись. Повалились на нары вповалку.
Помню только, что Петруха с газетой и Ирбисом все еще эксперименты проводил. Обычно, когда все уже похмелялись, Петруха еще и не заканчивал – стойкий он к водке был. И весельчак. Мы ему за это многое прощали, даже песни среди ночи.
Но той ночью он не пел. А разбудил тем, что выдергивал из-под нас свою куртку, нервно требовал ключи от Бурана и вообще вел себя неадекватно – какой-то трезвый он был и суетливый. Мы его таким раньше никогда и не видели, в особенности, если водки предостаточно. На вопросы не отвечал, все твердил, что домой надо. Ну, надо значит надо – кто его там разберет, может приспичило что. А нам уж очень спать хотелось.
Утром встали, все чин-чинарем — ну там кофе, круассаны, в общем — что осталось. Сели план рыбалки составлять – уже и стаканы расставили.
Петруху, добрым словом вспомнили, Славке налили, чтоб болевой симптом снять. Тут он и разговорился:
— Вы, — говорит, — мужики, только Петрухе не рассказывайте, А-то пристрелит он меня сгоряча. Сейчас расскажу, почему он вдруг домой свалил!
Вы уснули, а у меня спина побаливает, я только глаза прикрыл. А Петруха все Ирбиса шпыняет, то лезгинку станцевать требует, то газетой ему тычет. Ну, мне мужики, кобеля-то жаль, боевой ведь товарищ. Да и правду я всю про него рассказал. За что страдает-то? Уж он бедный в изголовье под нары ко мне забился, зевает, а Петруха как банный лист. Ну и когда он Ирбису в очередной раз газету сунул я возьми и измененным голосом рявкни: «Че при[долбал]ся?! Я ее вчера прочел!». Сказал как гавкнул, а Ирбис зевнул. Сначала стакан об пол звякнул, а потом газета шуршанула.
И тишина. Минут пять тихо было. Потом он шевельнулся и тихо так шепотом:
— Ирбис, ты что ли?
Ну, я опять под собачий зевок и добавил:
— Заеб уже! Ты же все равно не поверишь!
Ну, тогда Петруха себе еще стакан набулькал, сказал Ирбису:
— За твое здоровье! Извиняй, если что! — и начал ключи искать.
* * *
Я уже пару раз писал про великую науку психологию. Вот еще история от моей знакомой психолога.
Ее муж Сергей уехал на лето в маленький курортный городок, лабать в приморском ресторане. Как на зло, в первый же вечер случилась "непонятка" с местными "директорами моря". Одни хотели немедленно услышать "Владимирский централ", а другие умирали без "черные глаза", понятно, что каких-то ценителей прекрасного пришлось обделить и они пообещали Сергею вырвать ноги.
Вырыватели ног не обманули и ожидали музыканта под утро в кустах.
Сергей никогда в жизни не дрался хотя и был очень серьезный самбист, поэтому он стал с ними не драться, а бороться: одного бросил зубами на асфальт, другому выполнил на руку болевой, и не дождавшись ударов по ковру, разобрал таки локоть на запчасти, а третий... тупо убежал.
Конечно же как назло на крики выскочили менты и повязали нашего лабуха.
Жена тут же прилетела, наняла адвоката и невероятными усилиями вытащила Сергея из сизо под подписку. Но перспектива была кислой: у пострадавших были связи в прокуратуре, да и покоцаны они изрядно, у одного сотрясение и зубы, а у другого рука (на себе не показывают... ) Конечно же в деле уже имелись подставные свидетели, которые видели как Сергей приставал к пострадавшим.
Послали адвоката в больницу умолять забрать заявление, но те заломили такие бабки, что нужно продавать московскую квартиру, чтобы не сесть.
Выход придумала жена незадачливого лабуха-самбиста.
В шесть часов утра в больницу приехал сам Сергей. Роста он ниже среднего, худой, но жилистый. Одет он был в платье жены, на ногах босоножки на шпильках, на голове парик, в ушах огромные клипсы, на лице млядский макияж... . Он вошел в палату и законючил:
— Мальчишки, за что вы хотите посадить бедную девушку... ?
— Эй педик, чего тебе тут надо... ?!
— Все вы неотесаные мужланы обзываетесь педиком... а я жееенщина и у меня ранимая душа...
Тут только потерпевшие его узнали:
— Так это ты тот лабух!!! ? В смысле лабухша!!! ? Так ты че, с@ка, педик!!! ?
Сергей достал из ридикюля платочек и приложил к глазам.
Потерпевшие моментально представили, как на суд соберется весь город и эта "уродка" будет говорить как она поломала их и разогнала еще пятерых "свидетелей"...
— Слушай, уродка, пока тебя никто не видел езжай в аэропорт, туда тебе привезут твою подписку и следак закроет дело, а ты пообещай, что сегодня же улетишь... !!!
— ... эх... . обещаю...

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100