МЕДИЦИНА, ПРАВИЛА И "ЗАБОТА" С БОЛЬШОЙ БУКВЫ

Многие знают, что капитализм бывает неправильный, там где коррупция, бедность, и прочее и правильный, где демократия и рыночная экономика, как например в США. Пусть даже медицина там стоит как крыло от Боинга. Ну "звериный оскал капитализма", рыночек. Дело вообще не в Америке и не в медицине. Это универсальная схема, по которой работает любая бюрократическая глупость в любой точке мира.

Рыночек — это когда Ашот и Гиви снижают цены на шаурму, чтобы переманить клиента. Если же цены годами летят в космос — рынок тупо сломан. В 90-е конкурентов с поля выбивали братки с утюгами. В "цивилизованном" мире то же самое делают Вахтёры с томиком инструкций.

Следите за логикой, она прекрасна:

1. Налог на паранойю

Почему визит к специалисту стоит космических денег? Половина суммы идет клинике, а остальное — в фонд "А вдруг вы подадите в суд?". Вахтёр скажет: "Это для вашей же защиты!". По факту вы покупаете лотерейный билет: если вас угробят не по инструкции, родня получит миллионы. Если угробят, следуя букве инструкций — не получит ничего. Но оплачиваете этот цирк вы в любом случае.

2. Священная Корова Регуляции

Почему нельзя просто открыть дело и делать ту же работу дешевле? Потому что надо собрать 100500 лицензий и соответствовать стандартам "пятизвездочного отеля". Вахтёр гордо раздувает щёки: "Мы не можем допустить абы кого! Безопасность превыше всего!".

Итог гениален: благодаря "безопасности" услуга стала такой качественной, что у половины населения на неё просто нет денег. О самых бедных государство конечно как-то позаботится. Но за счёт налогоплательщиков.

Это как запретить вам вкручивать лампочку дома. "А вдруг вас ударит током? Вызывайте сертифицированного инженера по свету со страховкой! "В итоге вызов стоит $1000, вы сидите в темноте с лучиной, зато Порядок соблюден, а полезные дураки аплодируют "высоким стандартам".

3. Мораль Вахтёра

— Вам дорого? Ну, надо было лучше работать. Зато у нас всё по протоколу.

— Но человек умирает, у него нет $10, 000!

— Пусть умирает. Главное, что мы не позволили помочь ему "неправильному" специалисту за $100.

Бюрократия — это искусство делать простую вещь невозможной, прикрываясь заботой о вашем благе. Любое "правило ради безопасности", которое раздувает цену в 10 раз — это не забота. Это способ легально залезть в ваш карман, а тех, кто этим возмущается, объявить "несознательными элементами".

Чем больше вокруг вахтёров и тех, кто искренне поддерживает их глупость, тем меньше остается места для здравого смысла... и для нормальной жизни.

Роман в восьми частях, с прологом и эпилогом.

Краткое содержание.

Двадцать лет назад жена пригласила в гости Терезу, одногрупницу из Ленинградской Консерватории. Та пришла с Олегом, с которым мы нажрались и подружились. Вскоре Тереза с Олегом расстались, но наша дружба с Олегом продолжалась. Олег сошелся с Наташей. Они жили вместе с сыном Наташи Мишей. Со временем Олег почти ослеп. После того, как Наташа умерла, с ними стал жить бывший муж Наташи и отец Миши Коля. Как-то Олег приехал к Терезе и починил у нее все краны и розетки, а Тереза нашла Олегу хороших офтальмологов. Сестра покойной Наташи и тетка Миши позвонила Олегу из Санкт-Петербурга и сообщила, что Коля и Миша уезжают навсегда в Санкт-Петербург через три дня. Олег об этом не знал, его не поставили в известность. Он попросил меня помочь ему с переездом к Терезе. Я помог, и он устроил мне истерику, что при переезде пропала его любимая кофеварка. Так как был уже час ночи, я его послал нах[рен] и уехал. Олег нашел свою кофеварку, и наутро у меня на крыльце стояла коробка, в которой был термос с самым лучшим горячим кофе, какой я когда-либо пробовал.

Продолжу рассказ о скорой помощи автозавода, куда попал (подменяя отпускника) на месяц после ординатуры, устраиваясь в ведомственную больничку.

Работа скорой на производстве отличается своей спецификой, где больше половины вызовов связано не с плохим самочувствием, а травматизмом и несчастными случаями. Дополнительной особенностью

Общественный транспорт – неисчерпаемый источник знаний. Причем утренний – не очень, потому что все сосредоточенно молчаливы в преддверии рабочего дня. А вот вечерний – другое дело. Две девушки в метро на дистанции Водный стадион-Ховрино поддержали диалог.

— Представляешь, я с таким мужиком познакомилась… лет сорок, с бородой такой аккуратной… он у меня билет проверял в электричке… он, это, билетер…

— Контролер.

— Да. И я чувствую – понравилась… он мне свой телефон дал… И тут мужик соседний говорит… такой, знаешь, весь православный, борода до пупа… И он ему – ты зачем с ней хороводишься, она же уже траченая, видно же, что не девственница, может, и аборт делала, тебе это не надо… А я растерялась вообще и говорю первое попавшееся – "Пошел на х[рен], скотина"… и на этого смотрю, билетера…

— Контролера.

— Да. А он говорит: "Я бы ему в[рез]ал, конечно, но я на работе". Как думаешь – звонить?

— Да.

— Да я уже.

Via Михаил Шевелев

Отставные военные в царской России делились на "настоящих" и "ненастоящих". "Настоящие" получали очередное звание, когда состояли на действительной военной службе, и в этом звании уходили в отставку. А "ненастоящие" получали очередное звание одновременно с отставкой — как поощрение за многолетнюю службу.

Со звания полковника начинался дворянский статус. То есть, если человек изначально был неблагородного происхождения, но дослуживался до полковника, — он автоматически становился дворянином. В этом случае он мог передавать свое дворянство по наследству. Но так было только для "настоящих" полковников. "Ненастоящие" полковники, которых поощрили званием, провожая на пенсию, права наследственного дворянства не получали. Хотя мундир имели право носить тот же — полковничий.

"Настоящие" полковники были довольно завидными женихами для женщин неблагородных сословий. Многие военные предпочитали жениться именно по окончании службы, поэтому немолодой, но выслужившийся в дворяне начинал налаживать семейную жизнь. А молодая жена могла хвастаться, что её муж — настоящий полковник!