В одной московской школе перестал ходить на занятия мальчик. Неделю не ходит, две... Телефона у Лёвы не было, и одноклассники, по совету учительницы, решили сходить к нему домой. Дверь открыла Левина мама. Лицо у неё было очень грустное. Ребята поздоровались и робко спросили:

"Почему Лёва не ходит в школу? "Мама печально ответила: "Он больше не будет учиться с вами. Ему сделали операцию. Неудачно. Лёва ослеп и сам ходить не может... "

Ребята помолчали, переглянулись, и тут кто-то из них предложил: "А мы его по очереди в школу водить будем. "

— И домой провожать.

— И уроки поможем делать, — перебивая друг друга, защебетали одноклассники.

У мамы на глаза навернулись слёзы. Она провела друзей в комнату. Немного погодя, ощупывая путь рукой, к ним вышел Лёва с повязкой на глазах. Ребята замерли. Только теперь они по-настоящему поняли, какое несчастье произошло с их другом. Лёва с трудом сказал: "Здравствуйте. "И тут со всех сторон посыпалось: — Я завтра зайду за тобой и провожу в школу.

— А я расскажу, что мы проходили по алгебре.

— А я по истории.

Лёва не знал, кого слушать, и только растерянно кивал головой.

По лицу мамы градом катились слёзы. После ухода ребята составили план — кто когда заходит, кто какие предметы объясняет, кто будет гулять с Лёвой и водить его в школу. В школе мальчик, который сидел с Лёвой за одной партой, тихонько рассказывал ему во время урока то, что учитель пишет на доске. А как замирал класс, когда Лёва отвечал! Как все радовались его пятёркам, даже больше, чем своим! Учился Лёва прекрасно. Лучше учиться стал и весь класс. Для того, чтобы объяснить урок другу, попавшему в беду, нужно самому его знать. И ребята старались.

Мало того, зимой они стали водить Лёву на каток. Мальчик очень любил классическую музыку, и одноклассники ходили с ним на симфонические концерты...

Школу Лёва окончил с золотой медалью, затем поступил в институт. И там нашлись друзья, которые стали его глазами. После института Лёва продолжал учиться и, в конце концов, стал всемирно известным математиком, академиком Понтрягиным. Не счесть людей, прозревших для добра.

На фото: Лев Семёнович Понтрягин (1908-1988) — советский математик, один из крупнейших математиков XX века, академик АН СССР, потерявший в 14 лет зрение.

Звонит утром дружище Денис:

— Заработать хочешь?

— А то! Что делать надо?

— Звонил N, у него послезавтра торжественное открытие нового магазина, а оборудование только сегодня привезли. Кассы, сканеры, сервак. Нужно к субботе сетку кинуть, настроить, программу поставить и ассортимент забить.

— Думаешь,

Эту историю мне рассказали непосредственно действующие лица:

Однажды вечером, два этих друга изрядно выпив и закусив в клубе, отлакировались травкой и решили, что домой они пешком не пойдут -надо машину ловить. Ловили они ее долго, наконец поймали, едут. Но при свей своей убитости, замечают, что едут как-то странно... Начинают приглядыватся и понимают, что водила недалеко от них ушел, вид у него несколько задумчивый... Однако делать нечего-ночь на дворе, а ехать надо. Ну и решили его разговорить, что бы он за рулем не слишком о мировых проблемах думал, а больше на дорогу глядел. И тут вдруг мимо них проносится Мерс и водитель этак задумчиво изрекает в никуда:

— Мерседес-это хорошо... Хорошая машина. В ней столько лошадиных сил-целый табун...

Народ начинает медленно припухать. А поскольку в мозгу полный бардак, то один из них решает водителя поддержать и говорит.

— А Запорожец?..

— Что Запорожец?

— Ну... тоже табун?

Минут на десять повисает тишинна. Мужик держится за руль и молчит. Пассажиры уже потеряли всякую надежду, как он вдруг резко тормозит, поворачивается к ним и выдает:

— Конечно табун... Но маленький. Из пони.

Лет 25 назад, я ехал в “Сад Богов” – место возле Колорадо Спрингс с очень хорошими скалами. И выглядят очень красиво и лазить по ним интересно. Несмотря на то, что по статистике, в Колорадо 360 дней в году хорошая погода, в тот день был туман. Я с трудом видел капот своей машины. Рассудив, что в такой туман на скалах делать нечего, я решил заехать в Военно

ПРИВЕТ ОТ ШАЛЯПИНА

Однажды Михаил Иванович Жаров стоял за кулисами оперного театра Зимина, где служил статистом, и с замиранием сердца слушал Шаляпина, певшего Мефистофеля. На сцене герой корчился в муках, пытаясь увернуться от крестного знамения. Хор наступал: "Изыди, сатана! Вот крест святой! Он спасёт нас от зла". Наконец Мефистофель, пятясь, скрылся за кулисами. Гром аплодисментов. Зал неистовствует. Жаров тоже кричит от восторга. Вдруг чья-то энергичная рука стаскивает его с лестницы, на которой он сидел. Разъярённый помощник режиссёра кричит:

— Ты что же это, чёрт окаянный, Фёдору Ивановичу рожи корчишь?!

Оказывается, сопереживая игре Шаляпина, Жаров непроизвольно повторял его мимику. Обидно было до слёз. Тем более, что в тот вечер Жаров мечтал взять у Федора Ивановича автограф. Жаров всё же дождался Шаляпина и всё ему объяснил. В результате осталась на память фотография с надписью: "Мише Жарову, который, я верю, не строил мне рожи! Ф. Шаляпин".