Вчера кошундра моя учинила. Я ее за находчивость наградила потом:))) смеялись весь вечер.

Она четко знает, что воровать — это мало того что плохо, но еще и нельзя ни в коем случае. Никогда никаких попыток к воровству она не делала. Единственное перед чем никогда не могла устоять, так это перед таким въетнамским печеньем - тоненькие крекеры с запахом кокоса. Ради них раньше она была готова душу продать. Но история, в общем-то, не об этом.

Я вчера купила говядину, разделала ее, отбила, положила на доску, отвернулась за специями. А надо сказать, что в момент разделывания кошундрик очень настоятельно требовала себе долю. И вот... я поворачиваюсь...

Сидит она ну с ОЧЕНЬ виноватым выражением лица и облизывает ближайший к ней кусочек мяса. Типа, я даже не собиралась его красть, так просто полижу и кушай его потом сама:)))

Виктор Некрасов в 1967 году в "Новом мире" опубликовал очерк "Дом Турбиных" о том, как он в 1965 году нашел дом Булгаковых, описанный, в частности, в "Белой Гвардии".

Собственно, с этого очерка Некрасова и началась популярность у читающей публики киевского дома по адресу Андреевский спуск, 13.

"Войдя во двор, я робко позвонил в левую из двух ведущих на веранду дверей и у открывшей ее немолодой дамы-блондинки спросил, не жили ли здесь когда-нибудь люди по фамилии Турбины. Или Булгаковы.

Дама несколько удивленно посмотрела на меня и сказала, что да, жили, очень давно, вот именно здесь, а почему меня это интересует? Я сказал, что Булгаков — знаменитый русский писатель, и что все, связанное с ним...

На лице дамы выразилось еще большее изумление.

— Как? Мишка Булгаков — знаменитый писатель? Этот бездарный венеролог — знаменитый русский писатель?! "

Как потом выяснилось, дама та оказалась дочерью "Василисы" (в реальной жизни — Василия Павловича Листовничего, владельца того дома, в котором семья Булгаковых снимала 7-комнатную квартиру) Инной Васильевной Кончаковской (1902—1985).

Дедушка умер ещё в 1993-м, так что вольный пересказ по памяти.

Дедушка тогда, в 70-е газосварщиком на ЗИЛе работал. Из каких-то обрезков листов нержавейки сделал котелок для ухи. Литров так на пять. До сих пор цел, только ручку заменили. Это сейчас можно в каком-нибудь Ашане что угодно купить, я помню времена, когда полиэтиленовые пакеты штопали. Встал вопрос: как вынести котелок с завода? На проходной шмон, не дай бог какую гайку найдут. Уже тогда были турникеты с металлоискателями. Перекинуть через забор – тоже плохая идея. Везде "глаза" и "уши".

Возле проходной стояли открытые бочки, в них сливали использованное масло. Дед на глазах охраны зачерпнул котелком немного масла и в наглую пошёл на выход.

"Что несёте? "

"Да вот маслица отработанного взял, дверь в подъезде смазать, чтоб не скрипела".

"Вы же знаете, нельзя. Выливайте обратно".

...

"Вот, смотрите, всё вылил. Только кастрюлю зря изгадил".

И без проблем покинул территорию завода с пустым котелком.

Рыба по-грузински.

Захожу в кафе недалёко от автовокзала в Тбилиси. Меню только на грузинском.

Официантка, женщина средних лет:

— Вы спрашивайте, я вам подскажу.

— Спасибо, у вас рыба есть?

— Какая?

— Ну, не знаю.. жареная рыба.

— Да, конечно.

— Мне рыбу и пиво, пожалуйста.

Пиво она принесла сразу. Через какое-то время приносит и само блюдо на аппетитно шипящей сковородке. Запах — изумительный, хоть и не совсем рыбный. На радостях заказал ещё одно пиво.

Пробую блюдо. Вроде как жареные грибы. Ковырнул вилкой глубже. Да, действительно — грибы. Официантка возвращается к моему столику со вторым пивом.

— По-моему это не рыба, — говорю.

— А что это?

— Это грибы.

Она изумлённо:

— Да, это и есть грыба.

Поперхнулся пивом так, что не сразу вернулся к своей грыбе. Обожаю грузинскую кухню.