|
У моей подруги когда она еще была школьницей бдительная мама(ей приходилось быть бдительной, потому что доча лет с 13 доставляла море хлопот и отличалась довольно разнузданным характером, также надо отметить что жили они в деревне, т. е. дома с надворными постройками)узнавала о том что ее дочь вечером выпивала по раскиданным в разные углы дома ботинкам, и в один прекрасный вечер, вернее ночь, моя подруга возвращаясь домой "на рогах" помнила о своей особенности по пьяни расшвыривать обувь и потому дойдя до дома поставила ботиночки аккуратно и со спойкойной душой уснула. Утром она проснулась от криков в свой адрес по поводу того что вчера она опять напилась, с абсолютно невинными глазами подруга начинает доказывать что ничего подобного и в конце то концов обувь она поставила аккуратно, на что получает предложение посмотреть где она оставила обувь... в итоге ботинки обнаруживаются аккуратно стоящими, но... на улице около ворот:))
|
| Лучшие истории |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Это было давным-давно, в начале 80-х, прилетел борт с Хабаровска в Якутск, на дозаправку, а конечная точка полета — поселок Саскылах.
Самолет военный, вез в Саскылах медикаменты и прочий необходимый груз, пилоты не местные.
Пока заправлялся самолет, в эскадрилью заходит военный штурман с навигационными картами и спрашивает: "Ну как отсюда лететь в Саскылах? "Так сложилось, что в этот момент в первой эскадрилье не было штурманов, ну все метнулись умничать и вспоминать как там летать надо по картам с помощью компаса и тригонометрической линейки — не вспомнили. Решили позвонить бывалому летуну севера — штурман отличный. Звонят ему:
— Здарова, Петрович! Тут вояки дорогу до Саскылаха спрашивают, объясни по телефону!
— Здарова, неучи! Записывайте, взлетаете в сторону ангаров, потом набираете высоту 4200 метров, как набрали увидите гору чуть левее градусов на 5-7, летите на эту гору, через час лету снизьтесь до 1500 метров, и летите прямо в гору, как ссыкотно станет, 90 градусов налево, а там и полосу видно.
Эта инструкция до сих пор висит в первой эскадрилье.
Три года назад в белорусской деревне Калинино ураганом сломало старую липу с гнездом аистов наверху, и два аистёнка оказались на земле. Пенсионер Владимир Иванович взял их к себе домой.
— Соседский сын сделал ящик, сена подложил и посадил туда птенцов. Взгромоздил его на крышу и прикрепил. Мы надеялись, что родители прилетят к птенцам на новое гнездо. Но они так и не вернулись. Не могли мы смотреть, как малыши с голоду умирают, и сняли их с крыши. Выжил, правда, только один птенец. Мы назвали его Гошей. Сосед отвёз его к ветеринару. Там сделали рентген и выяснили, что у него повреждено крыло. А ещё Гоша оказался девочкой. Так у нас появилась Даша, — рассказал пенсионер.
Даше наложили повязку на крыло, но кости неправильно срослись, и она так и не научилась летать. С тех пор аистиха живёт в одном доме со своими спасителями. Питается птица килькой и куриными шейками, зимой на улицу не выходит: расхаживает по дому и с кошкой смотрят телевизор. Во дворе Даша появляется только с наступлением тепла. Выходит на улицу червяков поклевать и лук с грядок повыдёргивать. Владимир Иванович надеется пристроить аистиху в зоопарк или в питомник.
— А если нет, то будем вместе сосуществовать, — сказала жена Владимира Ивановича Татьяна.
Университет, где Яша по вечерам грыз научный гранит, стоит на северо-западе Москвы. Сейчас это не имеет значения, а вот в конце девяностых, после захода солнца, имело значение огромное: на площадке перед универом собирались ночные бабочки, они же тёлки. Когда Яша в десятом часу возвращался с последней пары, там паслось уже значительное стадо,
Был у нас однажды двойной день рождения: вся прекрасная половина нашей группы. Все два парня. Тортов было в избытке, а вот ножа — ни одного. За сим предметом послали меня. Я направила стопы к куратору — хороший человек по фамилии Гордеев часто выручал нас из разных передряг, даже не связанных с учебным процессом — значит, остаётся идти к нему. И на этот раз я не ошиблась: Гордеев выдал мне страшное орудие — полуметровый тесак, каким на рынке разделывают туши. Даром что тупой. И наказал беречь, как зеницу ока — это реликвия кафедры.
Нет вопросов. Нож отслужил своё, вымыт, я поднимаюсь на гордеевскую кафедру. Наверху лестницы тусуются четверокурсники. По мере моего приближения глаза у них округляются. Одна из девчонок спрашивает:
— Кого ты ищешь?
Я безо всякой задней мысли отвечаю:
— Гордеева...
И четвёртый курс сползает по стенке. Только потом я вспомнила, ЧТО несла в руках.