у нас в понедельник спектакль. Я играю зайца. В 10 утра надо быть в школе с костюмом. Слова я выучил. Где костюм?

Остаток субботы и большую часть воскресенья я ищу костюм, попутно надеясь, что проблема рассосется как-нибудь сама, ну например, упадет гигантский метеорит, и все спектакли с костюмами резко станут неактуальны. Покупать на один раз, во-первых, давит жаба, во-вторых, вы пробовали найти карнавальный костюм в магазинах через три недели после Нового года? И не пробуйте, пожалейте свои нервы.

Друзья-родные предложили один наряд пирата, один — белочки и один костюм зайца, в котором на утреннике выступал их трехлетний карапуз. Трещащий по швам заяц, которого я вообразила, меня не вдохновил.

К вечеру воскресенья проблема так и не рассосалась.

— Так ты сшей, мама! Ты же умеешь шить! – предложила деточка.

Я аж прослезилась. Кто-то в этом мире в меня верит! Я, видите ли, шью вдохновенно, но хреново. В стране слепых мои изделия, может, и проканали бы, но не желать же ослепнуть всему второму Б вместе с учителями и зрителями!

— Окей, — говорю, — щас я отпорю рукава от твоей белой водолазки, пришью их к трусам, остаток от водолазки натянешь – готово! Так пойдет?

— Я, — говорит, - тогда с тобой разговаривать не буду.

— Если ты в таком костюме придешь на спектакль, ни с тобой, ни со мной больше вообще никто разговаривать не будет. Так что волей-неволей будешь общаться с родной матерью…

"…Ехидной" — высвечивается в глазах сына.

— Может, отделаемся шапочкой? Ну там брюки, водолазка белая (с рукавами!) и шапочка? С ушами? Шапочку я осилю.

— Нам сказали – надо костюм!

Сын сопит и дуется. Хорошо, дорогой. Будет тебе костюм.

И вот два часа ночи. Сын спит. Весь второй Б спит. Учитель, выдавший моему сокровищу роль зайца, доброго ему здоровья, тоже спит. И только я в ночи леплю костюм привычным дендрофекальным методом. Слава моим хомячьим привычкам – кусман белой ткани у меня нашелся. Хватило ровно на все. Без выкройки, без нихрена – сметала штаны. Посмотрела.

Боги, у нас будет первый в истории заяц, похожий на санитара дурдома.

Сметала шапочку. Ну что там шить – четыре клина, в швы уши, набитые синтепоном (вот когда он мне пригодился, собака! Как знала!). Сын спит. Примерила на себя.

Память услужливо подсунула словосочетание "свинья в ермолке".

Ткани больше нет. Пришью уши, пойдет так.

Почему ему не досталась роль, допустим, елки? Я как раз нашла тот заныканный котами зеленый габардин…

Что вы себе думаете, все так и кончилось? Ага. Щас.

Только не в нашей семье.

Утром растолкала деточку. Примеряй, говорю, будем смотреть, что получилось. Сначала давай шапку, я посмотрю, не надо ли уши переставить.

Примерил.

— Мама, — сказал сын.

— …, — сказала его мама.

Ну как вам сказать… Вот вы точно видели в сети фото костюма птички, который заботливый папа сляпал для дочери. Ну тот, который одновременно похож на чумного доктора и ночной кошмар? Так мы бы его затмили в момент.

"И ведь какая-нибудь зараза придет с камерой", — с грохотом проносится у меня в голове.

Триста тысяч просмотров на Ютубе. Придется менять фамилию, школу, город и страну. Может, лучше сразу харакири?

Я не представляла, насколько способен менять внешность головной убор из белой тряпочки. Чадо скалилось. Уши, набитые синтепоном, гнусно торчали в разные стороны.

Дальше надо было вдернуть резинку в штаны.

Нет резинки.

Буквально на днях, разбирая кладовку, видела большой моток бельевой резинки. Сегодня его там нет. И в коробках с шитьем нет, и в пакетах, и в ящиках, и вообще нигде нет. И в холодильнике нет.

Хыка и Тай-Лунг, если вы это читаете (а я знаю, что читаете), всеми богами прошу, не выходите из-под дивана. Ну до вечера хотя бы. Не дайте взять грех на душу.

Шнурка подходящего тоже не нашлось. Я посмотрела внимательно на сына. Остальные артисты могли сидеть дома. Достаточно выпустить на сцену мою деточку, и пусть он там немного постоит в своей ермолке с ушами, придерживая у пуза белые штаны. Зрители будут в обмороке, режиссер тоже.

— И все-таки я предлагаю взять маркер и крупно где-нибудь на тебе написать, что ты заяц. Чтоб не перепутали.

— На лбу давай напишем, — советует деточка. – Или табличку сделаем и на грудь мне повесим, а на ней напишем…

"… Он помогал партизанам", — мрачно додумываю я. Вот не думала, что чувство юмора по наследству передается. Хороший мальчик. Далеко пойдет.

— Спокойно, — говорю, – Щас появятся Мистер Пропер и Аркадий Паровозов и что-нибудь придумают. Я в телевизоре видела.

Подождали. Никто не появился. Видимо, для спасения кошмарных зайчиковых костюмов супергероя еще не придумали.

Но спасать-то было надо. Чадо уперлось. Нужно костюм. А то все подумают, что мы лентяи!

Боги, думаю, пусть лучше все считают нас лентяями, чем маньяками. Потому что я бы, увидев ребенка в таком костюме, немедленно накатала бы телегу в опеку. С фотографиями.

Вот тебе, говорю, хвост, вот булавка. И пусть тебе его этой булавкой приколют куда полагается. А уши… что уши, неси осеннюю шапку, щас мы к ней эти уши и приколхозим.

И приколхозили. Получилось больше похоже на осла, чем на зайца. Но все равно лучше, чем было.

Так и пошел. Так и выступал. Говорят, это был очень артистичный заяц.

Про коричневую осеннюю шапку с ушами и приколотый булавкой хвост тактично не сказали ни-че-го...)))

свой предпенсионный возраст, время от времени заболевал и тогда шоферюги, стимулированные главным кладовщиком имеющейся в изобилии водкой, вынуждены были, по мере сил, осуществлять ремонт своего кормильца. Вот так, в один летний, по Питерски дождливый день, они приступили к переборке коробки передач.

Кто хоть раз видел размер этого агрегата, хорошо сможет себе представить какая это тяжелая работа и вряд ли позавидует двум бедолагам, пытающимся осилить эту работу в полевых условиях (ремонтная база представляла собой небольшой участок площади перед складом и нехитрый набор инструментов).

Работу предполагалось закончить за один день, так как на утро машина была запланирована для перевозки ценного товара крупному оптовому продавцу на Апраксином Дворе. Был конец рабочего дня, уже темнело, работа, как ни странно, ладилась, и, начав расслабляться от чувства удовлетворенности результатами труда и от двух выпитых пол литровки, они приступили к установке коробки на КАМАЗ. Дело это, как я вас уверяю, хлопотливое, но при активном участии грузчиков и ненормативной лексики, за полтора часа оно было таки закончено. В уже почти полной темноте мужики расположились на последний привал, открыв третью бутылку. Водители, как следует из практики, обладают не только недюжыми способностями к употреблению спиртного, но и поразительно острым зрением. И вот, выпив вожделенный стакан, один из бедняг вдруг обращает внимание на предмет, выбранный его напарником по несчастью в качестве седалища. Представьте себе его ужас — это был выжимной подшипник от их КАМАЗА!!!

Не солгу, если скажу, что никогда в жизни не слышал такого количества матерных слов употребляемых в единицу времени. Всем было безумно жаль водителей, но оставаться на ночь им в напарники никто не захотел.

Уж не знаю, как они справились, будучи изрядно пьяными и уставшими, без посторонней помощи и в кромешной тьме, но за ночь они умудрились вдвоем снять коробку, установить злополучный подшипник и водрузить коробку на место!

В назначенное время КАМАЗ был загружен и отправился в рейс. С тех пор я никогда больше не видел этих мужиков пьяными на работе.