Глухой и темной декабрьской ночью 1990 года, хмельной и замерзший я боролся за свою жизнь.

Там, впереди, километрах в тридцати, Братск и, если я правильно шел, часов через 8-10 я был бы в гостинице. Проблема заключалась в том, что за полчаса моей интенсивной ходьбы по укатанной дороге не то что машина не проехала — ни один олень не пробежал. Для минус тридцати по Цельсию я был, мягко говоря, одет легко, потому что совсем не собирался попадать в такую ситуацию. Рядом пыхтел Саня — мой концертный администратор. У него было одно преимущество: он еще не до конца осознал ту серьезность ситуации в какой мы очутились — он больше выпил. Но оставаться в сладком неведении ему оставалось недолго.

Где-то позади плескалось Братское море. (Оно и зимой не замерзает — ГРЭС не дает). Там на берегу остался жарко натопленный дом, из которого полчаса назад нас с позором выкинули. Показав на дорогу “гостеприимные” хозяева пожелали нам счастливого исхода мероприятия. Конечно, если с пути не собьемся. Или волки помешают.

Но, надо все по порядку. Это было время моих нескончаемых гастролей по стране. “Чес” стоял грандиозный — никакой “Дуст” не поможет. 2-3 концерта в день: перелеты, переезды — расслабиться почти не удавалось. А тут после десяти концертных дней в Усть-Илимске и Братске нас пригласили в баню — на Братское море, благо недалеко. Тур удачно закончился и мы собирались погулять.

Не секрет, что в баню русский мужик ходит не только помыться.

Парилка была знатная. Представьте себе дом, качающийся на воде в десяти метрах от берега. К нему приходилось добираться по узкому дощатому мостику. Выходя из парилки посреди огромного предбанника находилась огромная "3 на 3" прорубь, куда сигали самые отчаянные. Скажу честно, я вошел в их число. Секунды на полторы. Нахождение в ледяной воде было мгновенным, чуть задержишься и ты — сосулька. Но в предбаннике было тепло и очень светло и, когда в проруби никого не было, приплывали огромные рыбины с удивленными от увиденного глазами. Когда возвращались из бани в дом по опасному мостику, я осознал, что обратно идти гораздо сложнее. То ли я устал, то ли еще чего…

Баня была собственностью организации “Подводречстрой” СССР и гостеприимные водолазы выставили на стол местную достопримечательность — “водолазовку”. Это она, наверное, оттого так звалася, что после нее в студеной воде можно было ванну принимать. На разрушительное действие напитка мой организм рассчитан не был. К тому же 3х-часовая парилка, со всеми вытекающими последствиями, плюс 20 с лишним концерта нон-стоп, короче, я расслабился окончательно. Действовала “водолазовка” эффективно: все вроде соображаешь, но ноги не идут, а язык не поворачивается. Через пару часов наш коллектив был “оттранспортирован” в гостиницу. Остались самые стойкие. Я не буду называть их имена, вы и сами все поняли.

Все бы кончилось хорошо, если б у хозяев не появилась идея спеть. После традиционного репертуара (”Ой, мороз”, весьма кстати в ту ночь актуального), перешли к душещипательным произведениям. Следующее вокальное произведение нам, двум последним оставшимся гостям, было представлено как высший пилотаж водолазного искусства. Мужики враз как-то посерьезнели. Потом обнялись и, насупясь, смахивая скупую мужскую слезу, грянули во все подводное горло:

“Наш труд нелегок и не прост.

И отчий дом нам дно любое.

И потому в “Подводречстрой”

Идут умельцы и герои”

В этом скорбном завывании десяти мужских глоток чувствовался неподдельный надрыв — трагедия ушедших на дно и не вернувшихся обратно, тяжесть водолазной амуниции. Чтобы лучше звучал голос, исполнение прерывалось промыванием голосовых связок без ущерба генеральной линии произведения. После второго “антракта” в начале третьего акта я не выдержал и появился на сцене:

"…Коварна глубина!

Не оступись, о водолаз!

Тебе известно одному,

Что оступаются здесь раз"

Текст еще тот. Чего стоит “о водолаз”. Я не буду цитировать все произведение — не всякий это выдержит. Однако перед обалдевшими водолазами стоял вопрос: откуда я знаю эти слова? Громом прозвучал, для вскочивших со своих мест водолазов, мой ответ: “Музыку к этой песне написал я!”

Неподготовленные рухнули на пол. Реакция остальных была ожидаемой — нас пинками выгнали на улицу и предложили самим добираться до гостиницы. Самые рьяные порывались нас расстрелять на месте, но товарищи их уговорили не марать руки. С точки зрения хозяев, я посягнул на святое: присвоил гимну “Подводречстроя” свое авторство. Официальному гимну. “Залитованному” и зарегистрированному. Гимну, что звучал на всех официальных мероприятиях организации, по всему СССР. Да и поминая коллег, трагически ушедших из жизни, водолазы тоже пели про “коварную глубину”. Конечно, надо было немедленно извиняться, объясняться, да не давала “водолазовка” — настоянная на табаке с птичьим пометом она не оставляла никаких шансов на вразумительное объяснение.

…И вот бредем уже час сорок, продрогшие и злые — черт меня за язык дернул подпеть!

…Нас подобрал на третьем часу путешествия лесовоз. Саня, за полчаса до того пришедший в себя, уже пытался выть, но я ему отсоветовал — “родственники” могли быть рядом.

…А теперь самое главное: я действительно написал тот гимн десятью годами раньше. За что получил сто рублей. Будучи знакомым музыкального редактора фирмы грамзаписи “Мелодия” И. М. Якушенко, я получил заказ, с которым неплохо справился, судя по водолазной реакции. Тогда, я — студент без стипендии, брался за любую подходящую работу. И не только написал мелодию для гимна, но и исполнил его противным пафосным баритоном. Но водолазы мне не поверили…

Мой отец никогда не говорил, что любит меня. Чувств особых не проявлял. Ничего не делал. А жили мы без матери. Она ушла от нас, когда мне было два. На каких-то концертах, куда были приглашены родители, он не приходил. С самого раннего возраста я начала искать подработки, чтоб как-то развиваться. И у меня получалось. Я успешно поступила в музыкальное училище. Научилась красиво петь, играть на пианино. Вчера у меня пропал голос, к тому же еще и температура поднялась. Перед важным выступлением. Решила поспать днем. После пробуждения обнаружила около себя несколько таблеток, горячий чай с клюквой и записку: "Я знаю, что у тебя важное выступление на носу. Выпей все по порядку. И да, я знаю, что не проявлял чувств к тебе. Но на каждое выступление я твое ходил, просто не сидел в зале. И теперь я знаю, что у меня самая сильная дочка. Я не прошу простить меня. Но знай, ты просто прекрасна, принцесса". Я до сих пор не знаю, как на это реагировать. Но и на этом выступлении он был. И увидела его в дверях зала.

Однажды, находясь в Швеции, знаменитый датский физик Нильс Бор поехал со своими родными и друзьями встречать брата. Прибыв на вокзал, Бор отправился за перронными билетами на всю компанию.

Вскоре он вернулся с билетами очень расстроенный и обескураженный.

"Все-таки в Швеции дело поставлено рациональнее, чем у нас в Дании – грустно сказал он. – У нас билетные автоматы работают на электричестве, а здесь на каждом автомате надпись, предлагающая покупателю прежде, чем опустить монету, стать на небольшую площадку. Таким образом, здесь автомат срабатывает за счет силы тяжести, не расходуя дорогой электроэнергии…"

Когда встречающие подошли ко входу на перрон, контролер отказался пропустить их.

– Это не перронные билеты, – объяснил он Бору. – Это квитанции весов-автомата, на которых вы почему-то взвешивались несколько раз…

Работаю мастером на строительстве. Однажды поручили провести лекцию по электробезопасности на объекте. Ну и среди прочего, мною было рассказано, как удалить пострадавшего из зоны поражения электротоком. Все, вероятно, знают, как-не трогая пострадавшего, с помощью сухой палки или другого диэлектрика...

В то же самое время, когда я проводил беседу со своими рабочими, электрики затеяли перенос электрического щитка на участке(здоровый такой железный шкаф). И в процессе переноса отломили у него ножку... Тут же вызвали свободного сварщика и попросили её приварить. Тот размотал свои кабЕли и принялся за дело...

Лекция закончилась и рабочие поплелись на участок. Я вышел вслед за всеми и обнаружил царящую суматоху на участке. Оказалось, что один из рабочих, бравый парень из соседней страны СНГ, увидел, что возле электрощитка, к которому тянутся толстые кабели, сидит на корточках человек, а из самого щитка снопом летят искры. (Как вы понимаете, это и был сварщик, который приваривал ножку к щитку). Но бравый джигит этого не знал и, как было сказано на лекции, с помощью сухого бруска(под руку попался брус сечением 5*5 см и длиной около трёх метров), удалил "пострадавшего" из зоны поражения...

Вчера (23 февраля) пошли всей семьей в гости к моему другу. Он тоже женат и дружим мы семьями довольно давно. Работает он на какой то небольшой мебельной фирме. И как раз к празднику соорудил и принес домой обалденно красивую табуретку. На гнутых ножках, с инкрустацией.

А на ужин решили сварить холодец и купили две свиные ноги ну и прочее, что там положено варить. А ноги в кастрюлю не помещались и надо было их пополам перерубать. Долго искали топорик. Потом друг вспомнил, что отвез его к матери на дачу.

А надо сказать, что он долгое время был каким то там суперспецназовцем, черный пояс по айкидо, в коридоре по стенам висят всякие нунчаки (или как там их звать...) и великолепный самурайский меч. Друг кладет на табуретку разделочную доску, на нее свиную ногу и с диким криком "ИЙЯА!!!" (что в переводе с японского означает "[м]ляха-муха") Разрубает мечом пополам свиную ногу. А вместе с ней и разделочную доску и табуретку.

Реакция у человека конечно обалденная! Мгновенно хватает остатки табуретки, закидывает в ванну и, когда на шум выскакивает его жена, он стоит, гордо выпятив грудь, с двумя половинками свиной ноги в одной руке и с высоко поднятым мечом в другой. Картина маслом!! !

P.S. А табуретку мы потихонечку вынесли на помойку, когда пошли курить.