А на последней парте лежал забытый кем-то учебник анатомии для 8 класса.

И смотрю — девочки эти пятиклассницы столпились возле него, озираясь на меня, что-то там рассматривают, краснеют, смущаются и перешептываются.

Я подошел, через их головы заглянул — они разглядывали картинку с обнаженными мужчиной и женщиной. Где строение тела и половых органов объяснялось. Но сами органы были там в разрезе показаны.

Ну, они от меня глаза прячут, готовы разбежаться врассыпную, а я невозмутимо сказал им, что смущаться и бояться тут нечего, что их этот интерес вполне естественен, и что ничего страшного и позорного они не увидели и не совершили.

Сам себе при этом я казался (а это еще довольно-таки пуританский 92 год) очень демократичным, смелым, раскованным и передовым.

Девочки слегка осмелели, и одна из них спросила:

— Виктор Николаевич, а что такое месячные?

Теперь уж, несмотря на всю свою раскованность, я слегка смутился. Но не подал виду, и, тыча пальцем в ту же картинку, рассказал им о созревании яйцеклетки в организме женщины.

Последовал вопрос – как образуется зародыш?

Тут я понял, что сейчас из меня выпытают вообще всё, и не знал, как выкрутиться.

Они ждали от меня информации. Знаний. Ведь именно в этом, как я считал тогда, и считаю сейчас, долг учителя – давать знания.

И они, как я только что здесь им сказал, вправе интересоваться и знать строение и физиологию тела человека, а как ни крути, зачатие, беременность и роды – физиология.

Но тему зачатия я боялся затрагивать. Не знал – насколько вправе делать это.

Школьная программа же не предусматривала изучение этого вопроса одиннадцатилетними девочками.

С деланной невозмутимостью рассказал, что когда здесь вот в яйцеклетку попадает сперматозоид, начинается деление клеток, рост и развитие плода.

Девочки усиленно размышляли, а я поглядывал в сторону двери, мечтал, чтобы зашел кто-нибудь из коллег, и прикидывал – может мне просто сбежать, пока девочки решаются на следующий вопрос.

Спросили, а я ответил – где созревают и находятся сперматозоиды. ("Как? На соседней картинке? У мужчины? ")

И, наконец:

— Виктор Николаевич! А как же он – сперматозоид – в женщину-то попадает?

Как с обрыва в холодную воду все и рассказал.

Вообще-то, использование таких картинок – организм в разрезе – помогли мне остаться в рамках именно преподнесения естественнонаучных сведений.

Пошлость и цинизм были где-то в стороне. А мы рассматривали такое вот природное явление. Вот так есть. Иначе оно быть не может. Это придется знать. И это надо знать. Это не годится громко и принародно обсуждать, но не потому, что это постыдно, а только из соображений приличий.

Вот как-то так я это преподносил.

Но, та самая девочка, которая про месячные спросила, глаза нараспашку, воскликнула:

— Виктор Николаевич! А что, мои родители тоже этим занимаются?!

Я, как мог мягко, ответил:

— Ну, а как же, Наташа? Ты же вот есть!

Не знаю – может умнее было бы не заводить с ними этот разговор, а просто забрать "Анатомию" и отправить их по домам.

Но, что сделано, то сделано.

От родителей жалоб на меня не поступило.

А эта Наташа уже давно замужем и у них двое детишков.

Пригодились знания-то!