Мари-Терез Вальтер покончила с собой.

Дора Маар провела годы в психбольницах.

Жаклин Рок выстрелила себе в голову спустя 13 лет после его смерти.

Он говорил, что женщины — это или "богини, или подстилки".

А потом появилась Франсуаз.

Париж, 1943 – город под нацистской оккупацией. Она – 21-летняя студентка живописи с проницательным взглядом и волей из чистой стали. Он сказал ей: "Я мог бы быть твоим отцом". Она ответила: "Но вы им не являетесь".

Такова была Франсуаз — хрупкая снаружи, несокрушимая внутри. Десять лет она жила рядом с ним – любила, работала, родила ему двоих детей. Он рисовал ее сотни раз, называл музой, "женщиной, которая видела слишком много". Но Франсуаз видела то, чего не понимали другие: он разрушал все, что любил.

В начале 50-х маска Пикассо спала. То, что начиналось как блестящий гений и обаяние, обернулось жестокостью. Каждый разговор – борьба за власть. Каждое молчание – психологическая война. Он обесценил ее искусство, манипулировал, сравнивал с любовницами, требовал поклонения.

Остальные женщины ломались.

Франсуаз – нет.

Однажды утром 1953 года она посмотрела в зеркало. Ей было 32 — но она чувствовала себя старше. За ее спиной на стенах висели его картины, словно сотни следящих глаз. И вдруг она увидела себя отчетливо.

Она развернулась к нему и спокойно сказала:

"Я ухожу".

Пикассо рассмеялся – холодно, неверующе. "Ты не можешь меня покинуть. Пикассо никто не покидает". Но она ушла.

Собрала вещи. Взяла детей. Вышла из дома — из его тени, из его власти. Без криков, без сцен. Тихой силой женщины, возвращающей себе душу.

И она не исчезла. Франсуаз продолжила рисовать. Воспитывала детей сама. Шаг за шагом отстраивала карьеру. А в 1964 году сделала то, что шокировало художественный мир: издала "Жизнь с Пикассо" — честные и бескомпромиссные мемуары, которые ломали миф и открывали правду. Пикассо пытался запретить книгу во Франции. Бесполезно.

Франсуаз сказала: "Я была обязана сказать эту правду другим женщинам. Чтобы они знали, что они тоже могут выжить".

Книга стала мировым бестселлером. Впервые люди увидели, что стояло за гением Пикассо: манипуляции, жестокость, разрушение тех, кто его любил.

Впоследствии она снова влюбилась — в Джонаса Солка, ученого, создавшего вакцину против полиомиелита и спасшего миллионы жизней. "Пикассо хотел владеть миром, – говорила Франсуаз. – А Джонас хотел его лечить".

Они поженились в 1970 году и были вместе до его смерти. С ним она нашла то, что Пикассо никогда бы не дал: любовь без контроля.

Тем временем ее искусство процветало. Ее картины – сильные, яркие, непокорные – появились в Метрополитене, MoMA, центре Помпиду. Она стала тем, чего Пикассо боялся больше всего: художницей, чья слава принадлежит ей самой.

Пикассо умер в 1973-м, в 91 год — в богатстве, но в полном одиночестве, он сам сжег все мосты.

Франсуаз прожила до 2023-го, умерла в покое, в 101 год — на пятьдесят лет дольше его.

Пять десятилетий творчества, свободы, силы.

В конце жизни, когда ее спросили, как она решилась уйти, она только усмехнулась: "Ибо свобода — это единственная любовь, которую следует беречь".

Пикассо рисовал ее лицо сотни раз, пытаясь ее захватить, удержать, присвоить. Но Франсуаз нарисовала свою судьбу.

Ей было 21, когда она встретила самого могущественного мужчину в художественном мире. Ей было 32, когда она его покинула. И 101, когда она ушла из жизни — прожив 70 лет, доказывая, что она никогда не была только его музой. Она всегда была художницей.

Пабло Пикассо сломал всех женщин, которых касался Кроме одной.

Франсуаз Жило не просто выжила – она вышла из его тени и ушла в собственный свет. И оставалась там до конца своей удивительной жизни.

Иногда самый большой акт искусства — это не дать себя уничтожить

Так вот, товарищ этот был жутко коммуникабельный, с ним в паре мы скоро стали лидерами по продажам в конторе. И вот апофеоз: мы вышли на крупную сеть продуктовых магазинов. Но никак не пролазили по цене, поскольку шило китайское принципиально не предлагали. Директриса сети магазинов стояла на смерть за каждый цент, за каждую копейку. И в какой-то момент, нервы артиллериста не выдержали и он выдал:

— Ну Татьяна Петровна! Ну если бы вы не были замужем, ну решили бы мы этот вопрос по другому!

Нужно было видеть удивленно-счастливое лицо этой увядающей барышни. Она растеряно хлопала ресницами и попросила таки оставить на рассмотрение договор.

Одна фраза – и фасады магазинов крупной сети, вскоре покрылись наружными блоками уважаемого японского бренда.

На следующую ночь пошел опять на пляж. Опять те же гопники, шмон карманов. Он на этот раз без футболки был, а шорты, видать, никому не подошли. На третий день -та же история (уже понял, что не тронут а только ограбят, если есть, что брать. Ну, а он с собой и не брал ничего). На четвертый день опять окружили, узнали, между собой по своему побазарили, наверное, на тему — русо туристо нищебродо, пускай валит. И дали отмашку — типа, вали купаться. На пятый день уже не подходили. Помахали руками, он тоже в ответ помахал. На седьмой день его напоили какой-то дрянью. То ли паленый виски, то ли хреновый бренди, то ли дешевый ром. Будучи не трезв, обнаружил парня, что у него футболку украл, и жестами потребовал футболку отдать. Тот, как ни странно, снял футболку и вернул. Восьмой день болел после выпитой паленки, На девятый и предпоследний день пребывания там взял 4 упаковки пива, пару бутылок чего-то покрепче, несколько футболок из своего запаса и пришел к тем гопникам. Раздал футболки, распили спиртное. В гостиницу его везли на убитом рындване неизвестной марки с кортежем из мопедов или мотороллеров.

Мы конечно же хотим вырастить психически и физически здоровых муравьев, сохранить их инстинкты, поэтому купили червей.

Их привезли в банке для анализов мочи, они там терлись друг об друга, копались в опилках. Червь устроен очень просто: кожура и внутри мутная масса типа сопли с гноем. Спереди набор лапок, сзади хвост.

Первому я легко перекусила пинцетом голову, положила труп в муравейник. Муравьи очень аккуратные люди, они организовали себе отдельно кладбище и отдельно помойку. Сначала мертвого червя вынесли на помойку. Потом вернулись и перенесли на кладбище. Я подумала, что труп не пошел на ужин и затолкала им живого червя.

Червь начал быстро осваиваться в лабиринте, грызть семена, разбрасывать песок. Он радостно бегал на коротких лапках по коридорам. Это было лучше той жизни в банке для мочи. Он был похож на какого-то Витю. Очень беспечный, дурной, безмозглый. Муравьи сначала потащили яйца подальше от новичка, потом побежали перепрятывать еду. Несколько из тех, кто покрепче, пошли в атаку. Белок Витя извивался и бил хвостом. Муравьи его грызли, он начал метаться, эйфория прошла, Витя судорожно искал выход, хотя уполз уже очень далеко и был явно в ловушке.

Я пошла на работу и думала, как странно Бог раздаёт жизнь. Например, человек умирает, ему пытаются продлить жизнь. Хотя бы ещё на несколько часов, дней, годов. Если сложить жизни червей из банки мочи, то могла бы в сумме получиться ну… неделя. Зачем тратить жизнь на червей, они все равно тупая сопля без мозга. Лучше поделить ее между теми, кому она действительно нужна.

Вечером белок Витя сидел, прижавшись к выходу. Он оперся своими единственными лапками на пластиковую заглушку. Как он нашёл это место — непонятно, выбраться из муравьиных чертогов невозможно, там крепкая охрана. Муравьи подходили к нему и делали кусь. Витя дергался и прижимался к выходу ещё сильнее. Я крепко ещё раз решила, что не вправе вмешиваться в естественную среду, которую создаю искусственно. Так он просидел всю ночь.

Я лежала и думала о том, что я думаю об этом. Какой вывод можно сделать. Например: а вот и в жизни тоже так. Или: и я тоже, как Витя. Или я тоже, как муравьи. Встала ночью, пошла курить сигареты, на пачке было написано МУЧИТЕЛЬНАЯ СМЕРТЬ. Я подумала про Витю, … но если его выпустить, то как же белок? В конце концов, мы завели не Витю, а муравьев! Я же взрослый человек, Я ВСЕ ПОНИМАЮ. У Вити нет даже нервов. Нет мозга. Он — белок! И пора взрослеть.

Стоило открыть заглушку, как Витя сам очень быстро пополз наружу. Настолько быстро, насколько это можно сделать, если у тебя маленькие лапки, внутри чистый белок, тебя обижали, а уйти нельзя.

Я пересадила Витю в банку, где недовольно копались в опилках такие же белки. Если б Витя мог, он бы обнял их и рассказал, но у него были очень короткие лапки и они бы не поняли. Хотя теперь я уверена, что Витя умеет говорить. Они б ответили ему: "Мы сидим в опилках неделю, Витёк, о чем ты? Снаружи семена, воля, другая жизнь! "Прочитала в интернете, что эти черви мучные. Насыпала им муки. Они сидели такие напудренные. Наверное, думали: "Боже, хорошо никто не видит этот позор".

Утром няня спросила, мол, мы теперь ещё и червей разводим? Наша няня участвует во всех процессах. Например, недавно мы купили куколок бабочек. В инструкции было написано, что когда бабочки вылупятся, их надо кормить сахарным сиропом. Берешь бабочку за бока, зубочисткой разматываешь хоботок и направляешь его в сироп. Няня кормила тропических красавиц, в инструкции было сказано, что достаточно одного раза в день, но она кормила три-четыре, как детей. Бабочки прожили у нас дольше, чем говорили в магазине.

Я сказала няне, что на прогулке надо выпустить червей. Она очень обрадовалась. Говорит: "Слава богу! А то я смотреть не могла. Вы видели, как он сидел? У меня сердце разрывалось. Не люблю, когда обижают маленьких. Я у себя в деревне сначала кормила поросят, утят, телят, потом уже взрослым. И гоняла взрослых, если у малышей отнимали. А то это не дело". Наверное, поэтому она няня.

Она сказала, что нашла хорошее место в парке. Под густым кустом, где никто не ходит. Банку тоже оставила, там же мука. Пусть едят. Или если дождь, то можно спрятаться и так сидеть. Зато на свежем воздухе в естественной среде, которую надо иногда создавать искусственно, если очень хочешь жить. Удачи, Виктор! Жму лапки.