тура выступил однокашник Пушкина Антон Антонович Дельвиг. Анна Петровна была с ним в дружеских отношениях, он даже представлял её своим знакомым "моя вторая жена". Что думала об этом первая, официальная жена Дельвига, неизвестно, поскольку она, в отличии от Анны Петровны, мемуаров не написала.

Любопытно, что, хотя барон Дельвиг занимал высокий пост на госслужбе, в проездных документах главным лицом обозначили Анну Петровну, поскольку жена генерала, Её превосходительство Керн имела большие преимущества, главное — лошадей на ямских станциях предоставляли оперативно и в большем количестве. Остальных участников поездки в бумагах указали в качестве "будущих", так тогда называли всех сопровождающих лиц.

Ну что сказать по поездке, тогда и сейчас? Природные красоты всё так же впечатляют, но досаждает огромное количество туристов, чего во времена Керн не было и в помине. Зато дороги стали лучше, не говоря уже про сервис. Анна Петровна жалуется, что за всё путешествие не удалось найти приличной еды, финны предлагали только какую-то тухлую селёдку (очевидно, что-то вроде сюрстрёмминга?). В наше время с едой проблем нет, а выборгское пшеничное нефильтрованное просто отличное!

А что-то не меняется: в парке Монрепо нас встретило объявление: "Посещения острова Людвигштайн временно запрещены". Во времена Керн туда тоже не пускали, вот это я понимаю, временно!

А напоминание о поездке Анны Петровны с друзьями мы встретили только одно: на одном из домов Выборга есть табличка: "В этом доме в 1830 году останавливался Михаил Иванович Глинка". Да, Михаил Иванович тоже участвовал в той поездке, он был влюблён в дочь Анны Петровны, Екатерину, посвятил ей романс "Я помню чудное мгновенье" на стихи сами знаете кого. Но вот странно: организовал тур Дельвиг, официально руководителем значилась А. П. Керн, а мемориальной таблички удостоился только Глинка. А зря. Основоположников российского внутреннего туризма тоже стоить отметить!!

путешественники.

Решающий перелом случился буквально за три года, и произошел он так стремительно, что весь мир до сих пор обсуждает этот феномен.

Никакого мяса, рыбы и птицы

Для большинства из нас нормальный рацион немыслим без рыбы, мяса или хотя бы птицы. Но представьте, что вы лишены всего этого пожизненно. День за днем на вашей тарелке только рис, макароны и кукурузная лепешка, напоминающая лаваш.

Ни кусочка белка, ни витаминов. Просто однообразная еда, от которой организм медленно слабеет. Именно так сейчас питаются десятки тысяч преступников в Сальвадоре, и это не случайность, а часть новой тюремной политики. Н

CECOT это настоящий город-тюрьма, построенный из огромных металлических ангаров. Внутри камеры, куда набивают сотни заключенных. Кровати из железа, по четыре яруса, всего два туалета в виде дырок без стен на сотню человек, постоянный свет, который не гаснет даже ночью.

Раз в неделю есть короткая прогулка по коридору длиной всего десять метров. И всё. Для многих это навсегда: отсюда не выходят.

Короткая прогулка по коридору и обратно в камеры

Когда журналистов впервые впустили внутрь, они увидели то, что теперь регулярно показывают по телевидению во всем мире: полуголые молодые мужчины, сплошь покрытые татуировками, сидят в тесных рядах, с пустыми глазами, у которых впереди нет ни малейшей надежды на свободу.

Еще недавно Сальвадор был страной, куда лучше не приезжать даже транзитом. Грабежи, убийства, бесчинства банд и всё это было нормой. Но после 2019 года началась эпоха президента Найиба Букеле. Он принял решение, которое одни называют гениальным, а другие – жестоким.

Он взял под контроль все тюрьмы страны и построил новую, самую большую во всей Америке. Туда отправили 40 тысяч человек – самых опасных и беспощадных. И, как он сам подчеркнул, они никогда не выйдут наружу.

Самое жуткое в том, что искать этих людей даже не приходилось. Члены двух главных банд сами рекламировали свои преступления. Они наносили татуировки, где отмечали количество убитых.

Чтобы попасть в группировку, иногда нужно было убить собственного родственника – такое было правило посвящения. Это звучит как дикий вымысел, но это подтверждают сами бывшие бандиты в интервью, которое записали журналисты.

Так что полицейским оставалось только ловить тех, кто добровольно расписал свое тело татушками, как визитную карточку.

Побег невозможен

Никакой надежды на побег. За каждой группой охранников следят другие охранники, за ними еще одна служба, а сверху над ними военные. Все понимают: любое нарушение или попытка взятки немедленно станет достоянием мировой прессы.

Даже охраннику, решившему закрыть глаза за деньги, грозит то же самое место в этих камерах. Система выстроена так, что сбежать невозможно.

Результат этой политики ошеломил мир. С 2019 по 2023 годы уровень убийств и других тяжких преступлений сократился в пятьдесят раз. Для Сальвадора это настоящая революция. Люди впервые за десятилетия начали спокойно выходить на улицу, а туристы стали приезжать в страну. Президент Букеле превратился в национального героя, хотя методы его работы и вызвали жаркие дискуссии.

Ни единого зерна риса

Разумеется, у банд остались связи на воле. Оттуда регулярно звучат угрозы в адрес властей. Но однажды президент выступил по телевидению и сказал: "Если хотя бы один честный гражданин пострадает, заключенные не получат даже зерна риса!". Это прозвучало как приговор, и с тех пор угрозы заметно поутихли.

Правозащитники критикуют подход: мол, не все люди с татуировками действительно виновны. Но в условиях, когда страна десятилетиями задыхалась от террора, правительство выбрало радикальное решение.

Сальвадор сегодня это пример того, как можно переломить судьбу государства всего за три года. Да, метод жесткий, бесчеловечный, без мяса, без рыбы, без надежды. Но именно он вернул жителям безопасность, а стране шанс на развитие. А как думаете вы? Это оправдано или слишком жестоко?

Составили список продуктов, руководитель, скрепя сердце, выдал новенькую купюру в 500 евро, и в длинной назидательной речи попросил очень бережно и экономно обращаться с валютой.

В супермаркет отправилось пять самых крупных и голодных мужиков. Закупили продукты, сложили их в три тележки, подошли к кассе. На кассе сидит молоденькая [мав]ритянка, пробила все по кассе. Старший группы, бас, протягивает ей новенькую купюру. Но то ли кассирша никогда не видела купюр в 500 евро, то ли у нее были такие инструкции, но она подумала, что деньги фальшивые, и нажала кнопку под кассой, чтобы вызвать охранников. Подошли охранники — два худосочных [мав]ра в засмальцованных джинсах, начали что-то лопотать на афрофранцузском наречии, а один попытался вырвать из рук 500-евровую бумажку. Тенор, который знал все об опасностях, подстерегающих наших туристов за границей, трагическим голосом громко прошептал: „Рекетиры! ”

Ах, рекетиры! Ну, получайте!

Пара тумаков в лобешник и по темечку, и через несколько минут секьюрити лежат на полу, вопя благим матом, чтобы их не убивали.

Тем временем перепуганный менеджер супермаркета позвонил в полицейский участок, который находился по соседству, что покупатели скандалят с персоналом. В участке закончился развод, и начальник попросил двух уже переодевшихся в гражданскую одежду служителей заглянуть по дороге домой в магазин и навести порядок.

По происхождению эти полицейские были арабами-алжирцами и внешне выглядели как Аль-Каида с Бен Ладеном.

Когда они зашли в магазин, тенор, который знал все о темных сторонах дикого Запада, крикнул: „Рекетиры подмогу вызвали! ” Бен Ладен начал орать, Аль-Каида толкнул баса и попытался забрать у него купюру.

Началась драка, в которой полицейские, изучавшие джиу-джитсу, медленно сдавали свои позиции дудочникам и флейтистам – землякам Кличко.

Менеджер в панике позвонил в городское полицейское управление, что на них напала русская мафия, пусть высылают местный ОМОН. Через пять минут, взвизгнув тормозами, возле магазина остановился микроавтобус, из него выскочили 10 одетых в черное спецназовцев: черные бронежилеты, черные каски с забралами из пуленепробиваемого стекла, черные автоматы с укороченными стволами наперевес.

Глядя в черные дула окруживших их автоматов, бас наклонился к баритону и прошептал:

— Ну, этим пятихатку придется отдать.

P. S. Инцидент прояснился быстро и безболезненно, виновницей была признана кассирша.

года пятидесятого, почти антиквариат... Вдоль длинного коридора два ряда строгих тёмных дверей, в промежутках между ними висят портреты музыкантов-композиторов при смокингах и фраках, смотрят на тебя строго и спокойно с высоты стен и глубины веков… Из-за двойных звукоизолированных дверей приглушённо доносится живая музыка… В окнах витражи цветные… Короче, колыбель прекрасного и вечного… Идёшь по пустому коридору и стараешься не сутулиться.

И вот, приближаюсь я к "витражированному" окну и разглядываю его. Взгляд мой ещё издали натыкается на какое-то лишнее пятнышко в рисунке, инородный элемент в орнаменте. Подхожу ближе. Витраж бережно прикрыт обычным стеклом, закреплённым гвоздиками, как обычно. За это стекло запихан клочок бумаги размером чуть меньше сигаретной пачки. Запихан тщательно, как можно дальше, не вынимая стекла уже не достанешь. Читаю текст и начинаю понимать, что правильно ребёнка привёл, хорошая школа, здесь на самом деле воспитывают у детей чувство прекрасного и хороший музыкальный вкус развивают.

На бумажке детским почерком старательно выведено:

RAP — ХУ№НЯ реперы — лохи