"Дружбы Народов" пришла в голову шахматному королю явно не сама, но шефскую помощь Анатолий Евгеньевич оказывал добросовестно: посетил наш теплоход, стоявший в порту Санкт-Петербурга, подарил судовую библиотеку, пообедал в кают-компании и выиграл в шахматы у всех желающих.

Спустя пару месяцев меня, как шахматиста, который играл с самим Карповым, отправили в составе команды на какой-то городской шахматный турнир от родного пароходства.

На все мои скромные попытки протестовать, что шахматами я не увлекаюсь, предпочитая домино, мне возразили, что в нашей спортивной команде недокомплект, буду я там для галочки и побед от меня никто не ждет.

— Правила знаешь? — спросил тренер, глядя на меня с тревогой.

— Ну, примерно, — неуверенно ответил я.

— Борись за центр, при первой возможности делай рокировку и при своем преимуществе сразу иди на обмен, — посоветовал он мне.

— Свое преимущество — это вряд ли! — не согласился я.

Шахматный турнир поразил меня своей организованностью: таблички с фамилиями участников, шахматные часы и и блокнотики, куда нужно было записывать ходы. Вот и мой первый соперник — лысый дядька в сером пиджаке с пристальным взглядом поверх очков.

— Борис Аркадьевич, — представился он, расшифровав свои инициалы на табличке.

— Сергей, — кивнул я и мы пожали друг другу руки.

— Ну-с, молодой человек, — спросил он, усаживаясь за шахматный столик, — с кем вы играли в прошлый раз?

— С Анатолием Евгеньевичем Карповым, — честно ответил я.

— Однако, — удивился мой соперник и продолжил, — у вас черные, запускайте часы.

Мат он мне поставил только часа через полтора, на 31 ходу.

Сдав листочки судье, мы вместе пошли в столовую. За обедом мой визави долго расспрашивал о моей шахматной карьере и о последней игре с Анатолием Карповым. Узнав, что никакими шахматными титулами и разрядами я не обладаю, он заметно повеселел и перешел к десерту.

Вторую партию, играя черными, Борис Аркадьевич выиграл у меня за 8 минут.

и многое другое.

В городе Нью Йорк есть школа Стайвесон. В школу Стайвесон принимают на основании экзаменов и собеседований. В школе Стайвесон есть специально оборудованный стеклянный корпус, набитый лабораториями и мастерскими, в которых есть всё, то есть, вообще всё. Если вы хотите собрать орбитальную станцию, то именно в школе Стайвесон вы найдёте всё необходимое оборудование. В этих лабораториях есть переманенные из Силиконовой долины учителя, которые посвящают всё своё время для подготовки команды для городской олимпиады. Ученики школы Стайвесон всегда занимают первое место в городской олимпиаде по науке и технике.

Ещё в городе Нью Йорк, на самой его окраине, есть школа с оригинальным названием 153. В этой школе есть подвал, в самом конце которого есть небольшая мастерская, набитая ржавыми пилами, стёртой наждачной бумагой и прочим хламом. В этом подвале есть я, не совсем двуязычный сын не совсем русских родителей. Ещё там есть Крис -- сын корейских иммигрантов которые дали ему "хорошее английское имя" и Доркас, которой корейские родители тоже хотели дать "хорошее английское имя" но у них это не совсем получилось. Мы и есть олимпийская команда школы 153. Конечно, есть и другие члены команды, тоже дети корейских иммигрантов, но к этому рассказу они имеют только косвенное отношение. Есть и мистер Браун, учитель физики, на которого администрация школы навесила нашу олимпийскую команду. Он зевает, нервно отхлёбывает из фляжки, и ровно в 5 выгоняет нас всех из мастерской, потому что ему домой пора.

К последней олимпиаде мы с Крисом готовили самолёт. Вернее, не самолёт, а планер. Какой мы сконструировали планер! Мы выпилили его из тонкой фанеры, и он должен был продержаться в воздухе дольше всех других планеров и, главное, дольше планера школы Стайвесон. Главным в этом планере были крылья. Крис вытачивал их на протяжении трёх месяцев. Последние две недели он шлифовал эти крылья тончайшей наждачной бумагой. Они весили одинаково с точностью до миллиграмма. В сечении эти крылья имели форму плавной дуги которая должна была придать подъёмную силу нашему самолёту.

За неделю до соревнований мы стали проводить испытания. Наш планер красиво парил в воздухе, но, в зависимости от угла запуска, мог продержаться в воздухе от 30 секунд до нескольких минут. Поэтому Крис запускал его снова и снова, пытаясь подобрать идеальный угол запуска. За три дня до олимпиады случилась катастрофа. Крис попробовал особо острый угол атаки, и планер, неуклюже нырнув, врезался в пол и распался на куски; крыло дало трещину.

На Криса было страшно смотреть. Впервые в жизни я увидел, как меняется лицо человека, у которого всё рухнуло. Склеить было нельзя- перевес дал бы крен. Заменить? У нас была ещё одна заготовка планера, совсем необработанная и другого размера, а до соревнования оставалось три дня. "Это соревнование вы просрали, " резюмировал мистер Браун, -"не майтесь дурью, помогите лучше ребятам с антигравитационной машиной, " и нервно отхлебнул из фляжки.

Крис, конечно, помочь никому и ни с чем не мог. Он сидел, сгорбившись, на табуретке и тупо смотрел перед собой. У него тряслись руки. Я поискал глазами Доркас и обнаружил её в самом конце мастерской, склонённой над нашей второй заготовкой. Она упрямо шлифовала крыло. Я не буду описывать, как мы доделывали второй планер за два с половиной дня, как вышел из ступора Крис и присоединился к нам с Доркас, как мы провели мистера Брауна и остались в мастерской на ночь. К субботе у нас был новый планер. С крыльями, примотанными липкой лентой, ему было далеко до нашего предыдущего красавца, и на первое место рассчитывать не приходилось, но он летал.

По дороге на соревнования я понял, что Крис всё-таки надеется войти в верхнюю десятку с нашим планером. Мне это казалось безумием, ведь соревнуются сотни школ, но мечтать не запретишь. На соревновании у нас было три попытки, и результат усредняли. Наш не совсем эстетичный планер парил весьма не плохо. В конце соревнования объявляли результаты, зачитывая имена учеников и названия школ, вошедших в верхнюю десятку, начиная с конца: 10, 9, 8, 7... Когда дошли до пятого места, Крис совсем сник, в верхнюю пятёрку наш планер никак не мог попасть. Когда объявили "второе место: Стайвесон, "Крис уже направлялся к дверям. Когда объявили "первое место: Крис Ли, 153я школа", Крис взмыл не хуже своего самолёта.