Мой первые два выезда за пределы родного города состоялись в 1984 и 1985 годах. Это были два небольших городка двух небольших республик одной большой страны — литовский Паневежис и армянский Кировакан. В первом проходил всесоюзный шахматный фестиваль, где я выполнил норму первого разряда, а во втором — всесоюзный чемпионат "Спартака" среди юношей — серьёзный круговой турнир, в котором мне надавали немало оплеух и принудили к тому, что главной задачей было не занять последнее место, с чем я и блестяще справился, став предпредпоследним. А первым стал одиннадцатилетний ленинградский мальчик Гата Камский. С ним и его отцом Рустамом я жил в одном номере и, разумеется, не догадывался о том, что всего лишь через несколько лет худенький мальчуган в роговых очках, с кем я весело общался на турнире и у кого был очень строгий папа — кандидат в мастера по боксу, — станет звездой мировых шахмат. (Встретившись через 28 лет в Ханты-Мансийске, мы с Гатой с удовольствием вспоминали эту нашу детскую дружбу в Кировакане.)
Удручающий результат, показанный в Кировакане, а главное — отвратительное качество игры дали повод отцу и тренеру Александру Ивановичу Шакарову усомниться в моём шахматном будущем. Игра была сухой, бесцветной. Светлые мысли, словно объявив бойкот моей бедной голове, обходили её на далёком расстоянии. Казалось, я достиг своего природного максимума и не способен был более расти. Отец прямо предложил бросить шахматы и сконцентрироваться на учёбе. Это меня так расстроило, что я проплакал весь день и не прикоснулся к еде. На следующее утро отец пошёл к Александру Ивановичу и, объяснив ситуацию, попросил найти какой-нибудь выход из положения. Александр Иванович немного подумал, вынул из книжного шкафа старенькую книгу грязно-синего цвета и, вручая её отцу, сказал:
— Пусть проштудирует от и до. Думаю, поможет.
И он не ошибся. Волшебная книга, которую я с трепетом изучил от корки до корки, сдвинула меня с мёртвой точки. В первенстве Азербайджана среди кадетов (до шестнадцати лет) 1986 года я уверенно занял первое место и попал на юношеский чемпионат СССР.
Когда я выиграл партию последнего тура и мы с отцом поздним холодным вечером пешком возвращались домой, он, будучи не в силах сдерживать свои эмоции, выкрикивал на всю улицу:
— Мой сын выиграл! Мой сын стал чемпионом!
И хотя безжалостный ветер моментально проглатывал его слова, мне было неловко перед редкими прохожими, и я, сжимая руку отца, просил:
— Пап, пап, не надо, стыдно ведь, — плохо представляя, как много этот день значил для него.
Да, чуть не забыл, книга называлась "300 избранных партий Алёхина".
| 09 Mar 2023 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
— Женщину надо правильно воспитывать, — делится со мной мудростью таксист, — Вот я даже не позволяю никому говорить моей внучке, что она красивая. Хотя она довольно миленькая. Незачем. Пусть лучше не знает. Вот мать моя дочь мою неправильно воспитала. Всё рассказывала ей, что учиться не надо, работать не надо. Что надо выйти замуж и все будет хорошо. Вот и выросло из дочки чёрт знает что. Работать не умеет, по хозяйству не умеет. Всё сидит мужа ждёт. Поэтому девочка с самого рождения не должна думать, что она красивая. Она должна думать об образовании и карьере.
Я молчу. Я не доросла еще, чтобы спорить с пенсионерами о том, как надо воспитывать детей.
— А почему у тебя нет машины, — вдруг интересуется таксист.
— Не хочу просто, — отвечаю.
— А у мужа есть машина? — не отстает он.
— У меня и мужа-то нет. Откуда у него машине взяться.
— А почему это у такой красивой и нет мужа? — удивляется он.
— Потому что у меня есть образование и работа, — иронизирую я.
На какое-то время он замолчал. Перезагрузился. А потом остаток дороги просто ржал. Боюсь, что он так и не сказал своей внучке, что она красивая.
Крупнейший университет нашей страны. Прохожу утром мимо аудитории к себе в рабочий кабинет. В этот момент открывается дверь, из нее выходит студент и говорит, обращаясь к преподавателю: "Алексей Николаевич, спасибо большое, что разрешили отойти! Я оставил диктофон, он вашу лекцию пишет, мне ребята потом отдадут, и я все прослушаю!". Закрывает дверь и убегает. "Какой интересующийся студент! ", подумал я…
Через пару дней — дверь в аудиторию приоткрыта, идет лекция Николаича, сидит человек десять студентов, а на столе препода на краю лежат рядышком три диктофона и пишут его лекцию. "Первый опыт оказался успешным! ", подумал я и пошел дальше.
Через неделю я застал логический конец. Срочно нужно было на пару слов Николаича, подхожу к двери аудитории – он читает лекцию. Стучусь. Никакого эффекта. Стучусь и заглядываю: на столе стоит магнитофон и читает лекцию голосом Николаича, вокруг лежат штук 10 диктофонов и пяток телефонов, внимательно слушают и записывают ее. И никого больше…
Глухой и темной декабрьской ночью 1990 года, хмельной и замерзший я боролся за свою жизнь.
Там, впереди, километрах в тридцати, Братск и, если я правильно шел, часов через 8-10 я был бы в гостинице. Проблема заключалась в том, что за полчаса моей интенсивной ходьбы по укатанной дороге не то что машина не проехала — ни
1941 год. Начало немецкой оккупации в маленьком городке Полтавской области. В бывший райком партии вселилась комендатура. Небольшой дореволюционный двухэтажный особняк. По коридорам снуют немецкие офицеры, взвод охраны, обслуга из местных. Стучат пишущие машинки, тренькают телефоны, немецкий порядок входит в свои права.