плойку, крошка-моя-я-по-тебе-скучаю, все влюблены в Серёжу Жукова.

— А почему у Аньки свитер на три размера больше?

— Ты чо, она же к рэперам вписалась.

Анька была круче всех.

И тут посреди всего этого великолепия расцветают "Черный пёс Петербург", "Крылья", "Два капитана" — словом, другой мир, где в словах есть смысл, а музыка не вызывает желания устроить драку на сельской дискотеке.

Я, конечно, немедля буйно помешалась. Позже, в 11 классе меня заставят вести уроки литературы на тему "современная русская поэзия", а в универе я напишу по музкритике диплом.

А тогда я выклянчила страшную черную косуху из свиной кожи, напросившись с бабушкой в короткую поездку в Москву. Косуха была мужская, и если ее снять — стояла на полу, как памятник самой себе. Семья приобретение не осмыслила.

Следом я повесила на себя цепи, такая у нас дома была одна — держала пробку в ванной. На сэкономленные на обедах деньги приобрела значок анархии размером с канализационный люк. Ну и, наконец, парень подарил мне гитару. Она была очень красивая, ижевской мебельной фабрики, но хронически не строила и звучала, как будто разбился унитаз. Когда-нибудь я посвящу ей роман.

Каждый вечер я замирала у приемника — слушала передачу "Красавица и чудовище". Вела ее Стрельцова, лучший диджей "Нашего", дико остроумная и филологически подкованная змея. Стрельцова была моим главным кумиром.

... Забегая вперёд — когда много лет спустя мы станем дружить, состоится такой диалог:

— Люд, благодаря тебе сформировался мой музыкальный вкус. ДДТ, Наутилус, Кино...

— Господи, прости меня грешную, — ответит Люда, — Я включала вам эту х[ер]ню, втыкала наушники и слушала Дэвида Боуи...

В общем, я была страшно предана искусству, но собственный вклад казался мне недостаточным. В квартире, меж тем, сделали ремонт, которым мама очень гордилась — кто жил в провинции в 90-е, поймет, насколько это было выдающееся событие.

Я слушала Шевчука, Цоя, Бутусова, Летова и Янку, и в четырнадцатилетней мне зрел протест.

V один прекрасный день, когда мама была на работе, я осознала, что дальше так жить нельзя. Как в пародии Филатова на Ахмадулину:

Комфорт, что прежде мной был так ценим,

Мне опостылел, ибо я открыла

Неискренность мочалки, подлость мыла

И унитаза явственный цинизм

В общем, я взяла черный маркер и расписала свежие, пахнущие клеем ещё обои, логотипами любимых групп и стихами. Обои были лазурного цвета, на них, едва видимые, цвели берёзки. Поверх берёзок запестрели тексты:

"Хочется плевать, но не время, время начищать сапоги"

"И вдруг нам становится страшно что-то менять"

И многие другие, не уступающие градусом духовности. Венчала дизайн следующая композиция — черным карандашом была изображена рука в полную величину (рисовала я, к слову, хорошо). Со всеми светотенями и линиями, а вены на ней были порезаны в форме Z. Из Z текла убедительная кровь. Mне очень нравился первый альбом Земфиры.

Некоторые надписи и рисунки были размером со сковородку, другие — с плиту.

Творчество заняло у меня часов 8. То есть, уходила мама на работу из душной бездуховности, а вернулась в цветущую культуру.

К настоящему моменту я лет 20 как пишу художественные тексты, но до сих пор не могу подобрать слов, чтобы передать ее выражение лица.

Ну, ту радость, которую она испытала, войдя вечером домой.

В храме искусства мы прожили несколько лет. Когда нас залили соседи — друзьям удалось вырезать и спасти руку, где-то она лежит. Возможно, далёкие потомки признают ее памятником первобытной культуры.

Мария Дегтерева

Фотограф решил, что кадры испорчены и не стал записывать имя человека, которого сфотографировал. Уже позже, проявляя пленку, он увидел, что кадр получился превосходным.

Личность человека на фото через некоторое время определили – его звали Алексей Гордеевич Еременко. Вот что рассказал о тех событиях очевидец, Александр Матвеевич Макаров:

"Фашисты бросались в атаку за атакой. Было много убитых и раненых. Наш сильно поредевший полк отбивал уже десятую или одиннадцатую атаку. Гитлеровцы лезли напролом к Ворошиловграду (Луганску), до которого оставалось около тридцати километров. К концу дня был ранен командир роты. После ожесточенной бомбёжки, при поддержке танков и артиллерии, фашисты пошли в очередную атаку. И тогда, поднявшись во весь рост, со словами: "За мной! За Родину! Вперед! ", Еременко увлек за собой роту навстречу цепям гитлеровцев. Политрук погиб, но атака была отбита".

Несмотря на то, что Алексей Еременко имел должность младшего политрука, мир запомнил его как безымянного комбата. Дело в том, что возясь с разбитым аппаратом в окопе, фотограф некоторое время не следил за обстановкой, но услышал, как по цепи передали: "Комбата убили". Имя и должность командира остались автору неизвестны, но услышанное дало впоследствии повод назвать снимок именно так.

Не бывает безымянных героев – бывают герои, чьи имена были забыты потомками. Расскажите друзьям об этой истории

Из сети

решает сам для себя – похоже на правду или нет. Что-то в нём, определённо, есть.

Итак, сам рассказ:

"Мошенники не дремлют.

Эта история — из ролика.

Женщина шла домой с работы. Обычный вечер. Светлый двор. Она ходила этим маршрутом сто раз.

Навстречу — парень в униформе доставки. Сумка. Бейдж. Улыбка. Ну, курьер и курьер. Кто на них вообще обращает внимание?

Он подошёл. Сказал: "Извините, у нас новая линия ароматов. Можно ваше мнение? Секунду". И протянул бумажку. Такую, как в парфюмерных — пробовать ароматы духов.

И знаете, что самое жуткое?

Никто не помог. Потому что она не кричала. Она не могла кричать. Она выглядела как женщина, которая сама всё отдала. А кто будет спасать человека, который не просит о помощи?

Позже она говорила с полицией. И нам сказали то, от чего у меня волосы встали дыбом!

Это не единичный случай. Это уже набирает обороты. В торговых центрах. В лифтах. В подъездах.

К тебе подходит человек и просит понюхать "пробник духов", "аромат для дома", "новую коллекцию благовоний"...

Ты вдыхаешь — и всё. Больше ты себе не принадлежишь.

Препарат не вырубает. Он вводит в гипнотический транс. Ты можешь идти. Говорить. Ты не привлекаешь внимания. Но твоя воля отключена. Критическое мышление — ноль. Ты откроешь дверь грабителю. Переведёшь все деньги. Скажешь любой пароль.

Раньше пугали клофелином в подъездах. Цыганским гипнозом на вокзалах. Теперь это выглядит намного безобиднее, но намного страшней.

Парень с коробкой пиццы. Девушка с букетом. Человек с папкой "социальный опрос". И любая просьба: "Понюхайте, пожалуйста".

Мой совет. Я теперь повторяю его всем!

Перестаньте быть вежливыми с незнакомцами. Если к вам подходит кто-то с бумажкой, коробкой, букетом или любой вещью, которую предлагают понюхать — РЕЗКО отшатывайтесь. Отбегайте. Не бойтесь выглядеть невежливыми или странными. Лучше показаться параноиком, чем очнуться на лавочке обобранными до нитки.

Расскажите родителям. Детям. Подругам. Особенно мамам и бабушкам — они привыкли быть доверчивыми и боятся ответить отказом.

Я вас очень прошу. Не давайте никому свой нос. Своё внимание. Свою вежливость. Мир не стал безумнее. Он просто нашёл новый способ наказывать нас за доверчивость"