ТВ это зло. Смотрю программу по ТВ про то, как человечество ныне деградирует. Раньше Ной был 7 метров роста, богатыри за 3 метра, а сейчас все мы короткие хорошо если метр с кепкой 80 см. Плюс чем ниже рост тем выше должность — отрицательный отбор типа идет. Все позитивные мутации в организме кончились, остались одни отрицательные. А молодежь вообще аквариумная — ни на какой креатив не годная, ничего изобрести не в состоянии, кроме как задать вопрос в гугле. Я в чем-то согласен с авторами, всеобщая дурь особенно на дорогах видна повсеместно, но я относил это к возрасту и к собственной мизантропии, но чтобы вот так обобщать и сразу про все человечество? Нет, это не наш метод.

И тут звонок, коллега заболел, а у него экзамен в университете. Мировой университет, рейтинг самый самый. И как назло никого на замену нет. Выручай, говорит, подмени, вопросов им не задавай, они все хорошие, ходили на все семинары, поставь ты им всем D (кто не знает это четверка по старому), а кто недоволен тем так и быть А (5+). Кроме одного с фамилией самой невыговариваемой — Listrapchook, он откуда-то из России, прогулял все семинары, был на двух лекциях. Ему поставь F, то есть двойку. Мне жалко, что ли, выручить коллегу. Тем более экзамен в мой выходной, будем считать — экстремально отдохнул. Но ставить оценки просто так — совесть не позволяет. Достал я список вопросов, который подходил к теме курса и на которые сам себе писал шпаргалки 30 с хвостиком лет назад. Сдул пыль, сосканировал, распечатал как билеты и поехал на велике к той самой аудитории, где и предстояло мне провести экзекуцию над студиоусами. Вроде бы ничего не меняется в этом мире. Хотя нет, меняется. Вхожу, сидят, у всех ноуты с огрызком и брошюры лекций открыты. Кроме одного, который с красными глазами сидит в дальнем углу безо всего и пытается незаметно глотнуть пива под столом. Ну понятно — Листрапчук. Раздал тесты, сидят шуршат, стучат по клавишам. Надо сказать, что тесты эти самые простые, но задавались они тогда, когда интернета практически как такового не было. И потому в википедии прямых ответов на них нет. Ну вы догадались, надеюсь, что случилось дальше. Ни один!! человек в группе (4-й между прочим семестр) не сумел ответить полностью на тесты, даже пользуясь интернетом и лекциями. На тесты, которые сдавали мы 30 лет назад без всяких подсказок и под угрозой исключения за списывание. Ни один!! Загнав совесть в угол я сделал добавку плюс один и вся группа получила свой Е (три с минусом). Но был один, который написал все правильно, но забыл подписать листок и не сдал его вместе со всеми, потому что заснул. Это был Листрапчук. Единственный — он ответил на все вопросы правильно. Потому что это были вопросы с российского школьного экзамена по физике в средней общеобразовательной школы города Кимры 1981 года! А что Листрапчук, а Листрапчук он уже окончил школу в городе Дубна. Пусть с тройками, но окончил же. Можно сказать земляк. И с большим удовольствием поставил я ему А.

Помнит он нашу школьную программу, не то что европейские наши гугловоды. Не все значит будет потеряно с деградацией человечества, если будет жива Дубна и Кимры.

Произошла эта история с моим другом Денисом. За правдивость он ручается. Возвращался он домой после хмельной пирушки в довольно-таки приличном состоянии подпития. А, упамяну, что ехать ему надо было на метро от "Парка Культуры" в "Ясенево". И вот садится Денис в вагон на сиденье, руки кладет на колени, голову на руки (ну, очччень плохо ему) и слышит: "Осторожно, двери закрываются! Следующая станция — Октябрьская". Ну, вроде все о`кей. Просыпается он, когда слышит такое же объявление: "Осторожно, двери закрываются! Следующая станция — Октябрьская". Получается, по кольцу круг проехал, а вроде не так уж и напился. Начинает трезветь, но засыпает опять с твердой уверенностью, что на этот раз он проснется на "Октябрьской", но не тут то было, снова слышит, что Октябрьская будет только следующей. Когда Денис проехал пятый круг по кольцевой, он, наконец-то, догадался поднять голову и осмотреться. Каково же было его счастье, когда он увидел себя сидящим на платформе "Парк Культуры", а "Следующая станция — Октябрьская. " доносилось из проезжающих мимо проездов. .. "Значит все-таки не очень сильно напился", — подумал он...

Вырубил

Смотрю новости по телевизору, а слушаю тёщу.

Зараза уже десять минут громко разговаривает по телефону со своей подругой, заглушая звук телевизора и вой сигнализации моей машины, доносящийся с улицы.

Шестьсот секунд: об очередях в поликлинике, о ценах на продукты, о погоде.

Шестьсот одна, шестьсот две, шестьсот три…

— Дима, да выруби ты её! — прокричала жена с кухни.

Встаю с дивана.

— Сейчас вырублю, дорогая! — кричу в ответ и направляюсь в сторону тёщи.

Тёща бледнеет, но не прекращает разговор. Приближаюсь, ухмыляюсь. Тёща умолкает и начинает пятиться, пока не упирается своим задом в тумбочку. Подхожу вплотную. Тёща медленно опускает руку с телефоном, смотря на меня с неподдельным страхом.

— Не надо, — шепчет она.

— Надо, — говорю сквозь зубы.

Протягиваю руку, беру с тумбочки пульт автомобильной сигнализации и нажимаю на кнопку…

Дмитрий Лавренков

К Кричеву в Белоруссии пытался пробиться 24-й танковый корпус 2-й танковой группы Хайнса Гудериана, наши тогда ещё отступали.

17 июля 1941 г. у моста через реку Добрость командир батареи принял решение оставить одно орудие с боекомплектом в 60 снарядов и расчётом из двух человек, с задачей задержать танковую колонну немцев. Одним из

Мой прадедушка был очень молод, когда началась война. Его направили служить на море, морской флот в Севастополе. В основном, почти всегда, задача была одна: разминировать мины.

Справлялись удачно, подрывных кораблей не было. Часто останавливались в портах. Во время одной из таких остановок мой прадед встретил свою будущую жену. За каких-то несколько дней влюбились, обменялись адресами и пытались доставить друг другу письма. Тяжело было, но после войны мой прадед ее все-таки нашел.

В одном из плаваний им сообщили, что по пути должен проходить пассажирский корабль с продовольствием для близлежащих городов.

Мин в море было так много, что моряки опасались, что не успеют и корабль подорвется, чего допустить никак было нельзя. Когда всех моряков собрали и среди них выбирали двоих на лодку, чтобы проверить воду, вызвали моего прадеда. Не успел он выйти, как в рядах нашелся доброволец, который сказал ему тогда, что его дома не ждет никто, и терять ему нечего. Лодка подорвалась. Корабль прошел целым и невредимым, а те моряки навсегда сгинули в море.

У прадеда каждый раз были слезы в глазах, когда он вспоминал того парня, что вызвался за него.