Купил в свое время один мой друган (зовут Диня) свою первую машину — девятку. Исходя из того, что у него в семье никогда не было автотранспортных средств, он абсолютно ничего не смыслил в том, как она работает. Соответственно, когда в одно прекрасное весеннее утро его железная подруга не завелась, он тут же начал названивать более-менее секущим в этой области корешам с просьбами типа "приходи посмотреть, в чем дело". Один из них, преодолев мучительное желание выспаться, пришел-таки к Дининой ракушке, открыл капот, и... буквально через 15 секунд машина завелась.

(Там оказалась какая-то мелочь — типа соскочившего с клеммы аккумулятора контакта).

Диня с важным видом тем временем вылез из-за руля и, естественно, задал вопрос:

— Ну и что там было?

Раздосадованный (тем, что ему с утра пораньше пришлось тащиться в немеренную даль из-зи такой фигни) кореш зло съехидичал:

— Диня, блин, у тебя просто башню сорвало!

На что последовал ответ (с очень серьезной и понимающей физиономией):

— А, ну я, в принципе, так и думал, только вот чего-то забыл, где в девятке — башня...

Весной 1844 года увидела свет книга с забавным названием "Проделки на Кавказе". Под псевдонимом Е. Хамар-Дабанов скрывалась жена генерала Николая Емельяновича Лачинова — Екатерина Петровна. Не претендуя на лавры Пушкина или Лермонтова, достойная женщина, оказавшаяся на Кавказе в самый разгар долгой войны, добросовестно описала и бездарность генералов, посылавших солдат на смерть, чтобы отрапортовать в Петербург об "усмирённых аулах", и продажность местного начальства, и невежество офицерской среды.

Когда книгу прочёл военный министр Александр Иванович Чернышёв, он пришёл в бешенство. Цензора, пропустившего книгу к печати, лишили должности, по приказу начальника III отделения Леонтия Васильевича Дубельта почти весь тираж в Петербурге был изъят из продажи, а над автором установили полицейский надзор.

Когда с крамольной книгой было покончено, военный министр признался Дубельту: "Книга эта тем вреднее, что в ней что ни строчка, то — правда".

Дети обладают очень сильной фантазией, в детстве я боялся мальчика, который жил в моем шкафу. Он был маленьким и легко туда помещался. Иногда посреди ночи он со скрипом открывал дверцу и смотрел на то, как я сплю. Я аккуратно открывал один глаз и рассматривал его — мальчик был моего возраста, но у него не было лица, или я просто не мог его увидеть в темноте. Став чуть старше, я смеялся над собой, понимая, что это просто выдумки детского мозга, и уже к совершеннолетию забыл о нем. Сейчас моей дочери 7 лет, она очень любознательная, а фантазия у нее еще богаче и ярче, чем была у меня. Я укладывал ее спать, прочитал ей сказку Андерсена. Малышка заснула раньше, чем я дошел до половины. Я поднялся, собираясь выключить свет, но тут малая проснулась и сонным голосом сказала, кивнув на свой шкаф: "Чуть не забыла, папа. Мальчик без лица сказал, что мы с тобой очень похожи".

Тих рассвет над лесным прудом, за версту слышно жужжание первых мух, комаров и дам с собачками. На другом берегу показались две дамы, благодаря зеркальной воде и кустам показались издали как дамы из картежной колоды — у каждой по две совершенно одинаковой голове и бюсту. Я плыл то на спине, то на животе, и мир для меня переворачивался, так что даже отражения дам иногда казались самими дамами. Разговор их был занятен:

— В физике существуют два понятия вакуума: есть абсолютный, когда в этом месте действительно ничего нет, а бывает заряженный, какими-то дополнительными измерениями, закрученными в струны. Никогда не понимала эту заумь, но вот нашла наглядный образ: какая разница в словах "ничего" и "них[рена]"? Казалось бы, никакой. Но вот говорит человек "ничего тут нет", это означает, что искомая сущность, рыба например в пруду, в данный момент отсутствует, то есть имеется в нулевом количестве. А вот "нет тут них[рена]! " — это не просто про количество рыбы, а про досаду ее отсутствия!