Панику подняла внучка деда, Настя, наша соседка через дом.

— Михалыч, выручай, дед потерялся! — в ее глазах стояла безысходность со слезой.

— Что значит потерялся? — не понял батя.

— Позавчера с утра в тайгу ушел и все нет. Двое суток уже.

— Ну тайга для него дом родной — как мог успокаивал ее батя. Дядя Ваня, лет тридцать оттрубил егерем.

— Был дом родной, — поправила его Настя, — был! Ему ведь уже за восемьдесят, он в поселке то теряется. В райцентр с ним ездить одна беда, как ребенка за руку вожу. А он даже ружья не взял, а там медведи... — ее паника была нешуточной. И батя пошел переодеваться. Набралось человек двадцать-тридцать. Рыбаки, охотники, грибники, для тех кому тайга не пустой звук.

— Найдите деда! Хоть какого... — провожала их Настя со слезою на глазах.

После небольшого совещания решили искать на деда бывшем участке, в который входило неимоверное количество гектар в непролазных распадках. Вернулись поздно вечером, с дядей Ваней, выглядевшим довольно весело и счастливо.

— Нашли, нашли! — бросилась к нему Настя, — ой спасибо, мужики! Ой, спасибо! Где ж ты был дедушка, как же они тебя нашли?!

— Да это было нетрудно, его искать... — произнес батя, но посмотрев на дядю Ваню и встретившись с его взглядом исподлобья, прокашлялся и поправился, — по факту это он нас нашел.

— Собравшийся народ оценил обстановку открытыми в непонимании ртами. Кто то не выдержал и крикнул, — ну-так расскажи?!

— Да вон пусть Николай с Серегой расскажут, он их первыми нашел.

— А что рассказывать, спустились в распадок, дошли до ручья. Двигались шеренгой в зоне видимости друг друга. Начали спорить, куда идти дальше. Тайга ведь большая. Пока мы спорили, вниз по течению идти лучше или вверх. Слышим сзади голос — вы чего тут гам устроили? Разорались! Тайга она тишину любит!

— Поворачиваемся сзади дедок этот с палкой в руках — заблудились? — спрашивает, — если к поселку надо, подскажу дорогу. Мы ему, — слышь дед, ты же Селиверстов?

— Селиверстов.

— Блин, так мы тебя и ищем. Внучка твоя там с ног сбилась, полпоселка на ноги подняла.

— Ну да, — говорит, — что-то подзадержался я. Ноги уже не те, так все и не успел обойти. Ну ладно, пойдем.

— Мы остальным посвистели-покричали, вот и пришли

— Зачем, зачем ты в эту тайгу поперся?! — вмешалась счастливая Настя.

— Чувствую конец не далек, Настюха, с тайгой не попрощаться не мог. Думал за сутки обернусь как раньше. Посмотрю все ли там в порядке, а оно вишь как, ходок то из меня уже никудышний.

— Я ведь думала ты заблудился....

— Зря думала, в городе мог, а в тайге я каждый кустик помню. Все хожено-перехожено.

— А медведи?

— Настя явно не понимала, — ты же даже ружье не взял.

— А что медведи, пусть живут, мне не жалко, тайга большая.

Я в прошлом скинхед. Как и полагается, я ненавидел все, что было чуть темнее белокожих людей, однако мое мнение резко изменилось после встречи с ним. Однажды мы с пацанами, сидя у меня на хате (жил я в трехэтажном доме), повздорили, повод уже не помню, но дело дошло до ножей, и меня глубоко секанули по плечу. Хотели звонить в скорую, но потом вспомнил, что недавно к нам переехал врач, думаю, пойду-ка я к нему. Поднимаюсь, дверь мне открывает азербайджанец, как я думал тогда — "хач, [м]лять, какой-то, а где врач". Он реаниматолог с ночного дежурства. Тогда я увидел выражение лица настолько недовольное всем происходящим, что спустя 10 лет после этих событий недовольнее лица я не видел. Он, естественно, сразу послал нас нах[рен], а потом заметил порез и без разговоров втащил меня к себе, при том, что я крыл его матом, он все обработал и обезболил, наложил повязку и сказал, как ухаживать. Адская боль от пореза ушла, после этого мы часто пересекались и перекидывались парой фраз (он спрашивал про рану), решил я ему отплатить и поставить пузырь. Выяснилось, что он не пьет, но любит поговорить, в ходе разговора выяснил, что у него два медобразования, и мне стало настолько завидно, что парень моего возраста достиг всего в то время, как я ничего. И я, как ни странно, взялся за ум, жизнь моя изменилась, и я стал счастливее и успешнее. Неделю назад мы с ним праздновали десятилетие дружбы и теперь мне плевать на понятие "нация".

Кто останется с ребенком?

Вечер, сидим с мужем на диванчике, читаем, сын (2 года) сидит в своей кроватки играется. Муж:

— Кто сегодня будет ребенка укладывать?

Я:

— Кто последний останется.

Не успела я закончить говорить, как муж срывается с дивана, пытается бежать к выходу из комнаты, но запнулся за тапки, заваливается на диван, я перепрыгивая через него, в последний момент, успеваю увернуться от его руки, которой он пытается меня поймать, но всё же ему удаётся схватить меня за штанину. Но штаны пижамные, легкие на резинке, легко спадают, перешагиваю штаны, и в труселях убегаю на кухню. Ура, победа!

Муж, после того как уложил ребенка, пришёл на кухню и ржёт. Я спрашиваю:

— Че смешного?

Муж:

— Ты когда убежала, я оглянулся посмотреть на мелкого, а у него такое выражение лица типа: "Родители, мне за вас стыдно! "

Просто так 22.

Уже почти 30 лет держу лошадей. Очень их ценю и всегда стараюсь побаловать.

Среди прочего они обожают купаться. Я тоже люблю поплавать и мы бываем на речке очень часто.

Ритуал омовения отработан до мелочей. Мы прибываем на берег. Я снимаю с лошадки всю сбрую. После сажусь верхом и мы отъезжаем от кромки воды на 20-30 метров.

Ещё вчера Лялечка жила повседневными заботами: на рынок — за свежими продуктами, в парикмахерскую — за свежим настроением.

Завтраки, обеды, ужины.

Взрослые дети, почти любимый муж..

Но в тот душный июльский вечер дорогой муженёк появился на пороге дома не один. Возле него качалось на длинных тощих ножках, чуть прикрытых юбчонкой,