Немного о эффективных менеджерах, и "да за забором очередь таких"

Работаю монтажником. Строим мост, уже на финальном этапе. Наступает период, когда пора приступать к покрасочным работам. Генподрядчик связывается с организацией, которая профессионально занимается покраской мостов и красила все предыдущие наши объекты, и озвучивает ценник 6 млн. (+-, точных сумм не знаю). Маляры, категорически не согласны работать за такую сумму, минимум за 20 млн. Генподрядчик включает функцию "да, таких за забором очередь" и находит подрядчика, готового взяться красить за 6 млн.

На объект заезжает бригада "маляров": набраны элементарно по объявлению, все видят друг друга первый раз, с мостами никогда не сталкивались, и... угадайте сколько среди них проф. маляров... один, который у них типа мастера и то — автомаляр.

Ну а дальше все предсказуемо: три дня они ходят вокруг моста, не понимая откуда и как начать. С горем пополам начинают. Своей техники и инструмента — нуль. Всё берут в аренду у нас.

Глядя на их работу, хотелось смеяться... секунду, а потом ты понимал, что мост то ни хера не покраситься, а сроки не бесконечные, и уже не до смеха было.

Они пескоструили металл, тут же его мыли, он сразу же ржавел, они в шоке начинали пескоструить опять. И так раз за разом. День, два... две недели, они даже не начинали красить...

Отработали они чуть меньше месяца. Работы сделано нуль. Стройконтроль ничего не принимал. А сроки всё — на грани: скоро осень и сдача моста.

Генподряд связывается с первой бригадой, соглашается на 20 млн. Те заезжают на объект и за две недели сделали процентов 70.

Казалось бы всё, выводы сделаны, ошибки исправлены. Хер.

Надо тянуть освещение по мосту, генподряд опять роняет ценник, электрики отказывают естественно... а когда генподрядчик приходит к ним второй раз, они уже хотят не 3, а 5 млн.

Учились мы на первом курсе Новороссийского Высшего Инженерного Морского Училища (НВИМУ). Одним из самых чудовищных нарушений дисциплины первокурсником считалось неотдание чести патрулю. Старшины перед каждым увольнением проводили инструктаж на предмет уставного поведения в увольнении, никогда не забывая упомянуть неизбежные кары, грозящие молодому "плафону", попытавшемуся вместо молниеносной отдачи, удержать эту честь при себе.

Но черт побери!

Начиная с первых же дней мы постоянно слышали истории от своих товарищей о том, что грозный патруль вместо положенной им проверки увольнительных документов только смеялся в ответ. И не то, чтобы патрули так уж бездействовали. Параллельно с рассказами о патрулях смеющихся, мы являлись свидетелями рассказов о патрулях свирепствующих. Наконец, настал и мой черёд наткнуться на патруль, который, к счастью, оказался смеющимся. Как и положено, завидев издалека группу курсантов-старшекурсников с красными повязками, я перешёл на строевой шаг и приложил руку к козырьку своей мичманки. Патруль ответил мне весёлым ржанием, не называя, однако, причин своего ликования.

Впоследствии выяснилось, что честь мы отдавали дружинникам.

Коллега по работе решил заняться охотой. Накупил всякой збруи и вступил в клуб.

Как все начинающие он считал, что охота на уток, зайцев и прочих сусликов это для зеленых юнцов, а он будет охотиться исключительно на мамонтов и львов, ну в крайнем случае на медведей. Узнав, что в нашей степной зоне страшнее кабана зверя нет – огорчился.

В пятом классе меня начал преследовать местный хулиган года на два-три старше. Дразнил, обзывался, подкарауливал после школы и закидывал снежками. Меня это всё доводило до полного отчаяния, я старалась на переменах не выходить из класса и ходила в мороз без шапки, чтоб заболеть и передохнуть от всего этого. Учителя видели и знали, но на мои жалобы хихикали и говорили, что это я просто ему нравлюсь.

Однажды он в очередной раз на меня напал недалеко от входа в спортзал. Это увидел молодой тренер секции баскетбола, взял его за шкирку, внятно объяснил, что так делать не надо, и пообещал в следующий раз оторвать голову. Остаток года я ходила домой только этой дорогой, хотя приходилось делать крюк, но и хулиган меня не доставал.

До сих пор не понимаю, как так получилось, что парнишка-студент без педагогического образования для незнакомой пятиклассницы сделал больше, чем классный руководитель и завуч. До сих пор ему очень благодарна.

У двоюродной сестры умер сын, очень психованный, вечно орущий, срущий домашний тиран, вокруг которого все обязаны были ходить на цыпочках и скармливать ему все вкусняшки, хотя сладкое ему нельзя. Умер от заворота кишок (дико пережрал строго запрещенного врачами молочного шоколада), теперь сестра со своим мужем воют, что это я довела ребенка, типа он чувствовал мою неприязнь и от отчаяния жрал, как не в себя.

А мне за[ши]бись, больше нет причин позволять двум взрослым лентяям торчать в моей квартире и сидеть на шее, могут катиться на все четыре, никаких слюней, ора и обоссаного унитаза, никаких наркоманско-ебланских мультиков с утра до вечера, могу жрать все, что угодно, без напряженного ожидания, что мелкое сопящее говно сунет нос в тарелку, могу приводить мужиков и трахаться, никого не стесняясь. Счастье, [м]лять.