возможно в любом месте на Земле)

Федеральная трасса до 2001го года шла петлей через небольшой мостик над мелкой речкой. В 2001м трассу проложили прямо, открыв новый современный мост. Старый мост почти сразу рухнул. Подьезды к нему с обоих сторон заблокировали бетонными блоками и про этот фрагмент старой дороги благополучно забыли.

Проезжал там прошлым летом. Свернув с трассы, поехал в сторону старого моста, хотел там передохнуть от дороги, постоять на берегу, размять ноги, попить кофе из термоса (ну не люблю я "карманы для отдыха" на самой трассе, там слишком шумно и душно) … И — не нашел там никакой старой дороги!

Асфальт местами отсутствовал, и если перед бетонными блоками еще были следы чьих то стоянок, немного мусора (хотя довольно таки чисто и пристойно), то дальше, прямо за ними, вместо дороги прямо среди островков асфальта росли кусты и деревья!

Подумалось, если всего за 20 лет заасфальтированная дорога почти исчезла под зарослями, то еще лет через 20 от дороги не останется следа … Городам, даже самым огромным мегаполисам, даю от силы сто лет. Здания разрушатся, дороги полностью зарастут. Мосты рухнут и превратятся в пороги на реке … Какие уж там "миллионы лет" …

Люди, цивилизации — лишь секундная пыль на поверхности глиняного шарика, достаточного малейшего чиха (например нового вируса) — и шарик вернется в исходное состояние …

относящимся к женщинам. Не удивительно, что он пользовался у них большим успехом. С этой чертой его личности связано много анекдотов и историй. Вот одна из них.

Конец апреля 1945 года.

Утром на аэродроме под Берлином приземлился самолёт, который из Москвы прислала Ставка Верховного Главнокомандующего, чтобы забрать Рокоссовского на совещание по финальному разгрому фашистского логова.

Но не просто самолёт, а самолёт с сюрпризом в виде официальной жены Юлии Петровны. Поскольку командующий 2-м Белорусским фронтом был занят управлением войсками, Юлию Петровну встретил и сопровождал его адъютант.

В штабе фронта начался переполох. Многочисленные фронтовые жёны Рокоссовского – машинистки, переводчицы, связистки, врачихи – решили, что он решил исполнить своё давнее обещание показать им Москву, начали собирать свои вещи и заспешили к самолёту. Ну кто откажется впустить в салон женщину, уверенно заявляющую, что она жена командующего фронтом?

Со своей задачей – держать Юлию Петровну подальше от штаба – адъютант справился блестяще. Рокоссовский встретился с женой в столовой во время обеда, расцеловал, начал осыпать комплиментами. Подошло время отлёта, и они сели в джип.

Возле воздушного корабля, в котором сидело полтора десятка фронтовых красавиц, предвкушающих прогулки по столице со своим кумиром, их встретил лётчик в комбинезоне и шлемофоне и, вытянувшись в струнку, доложил:

— Товарищ командующий, лететь не можем, самолёт оббляденел.

— Как это может быть?

— Совсем оббляденел, товарищ маршал.

Кто-то другой, наверное, вышел бы из себя, начал орать, типа "что это за ерунда, льда уже месяц как нет и т. д.". Но Константин Константинович не такой человек. Он посмотрел на солнышко, пригревающее с неба, на буйно пробивающуюся траву, на первые одуванчики, и на минуту задумался. "Лётчик прошёл войну. Дослужился до работы у Жукова. Дослужился до майора. Значит, не дурак. Значит, хочет сообщить то, о чём сказать нельзя. Но что именно?".

Ещё раз посмотрел на солнышко, на травку, на жену, и всё понял.

— Товарищ майор, даю вам 30 минут, чтобы ликвидировать оббляденение.

И повез жену на "виллисе" на другой конец аэродрома, чтобы показать ей рощицу, где уже защёлкали соловьи. Рассказывал ей, что голосами птиц по ночам можно заслушаться, что недавно его бойцы освободили посёлок Фогельзанг, что в переводе с немецкого означает "птичья трель", короче, нёс всю ту милую чушь про пестики и тычинки, которая так нравится женщинам.

А летчики тем временем вызвали по рации из штаба грузовик и пять солдат из комендантской роты. Женщинам объявили, что они уже никуда не летят. Поднялся шум, гам, гвалт, возмущение, протесты. Но их кого добрым словом, а кого и сапогом под зад пересадили из Ли-2 в крытую машину и отвезли в расположение части.

Юлия Петровна вернулась в Москву в приподнятом настроении.

Семейную идиллию четы Рокоссовских удалось сохранить.