обратить грядущее поколение в свою медицинскую веру, еще до того, как у грядущего поколения появятся вторичные половые признаки.

Ну, во-первых, какова альтернатива? Конечно же их две. Одна из которых – дворник. А если чистить снег и подметать улицы не хочется, то врач. А кем еще?

Ну не хочешь быть врачом, хорошо. Ну стань рентгенологом. Анестезиолог. Ну микробиология там, анализы, хоть какие-то перспективы на жизнь. Узист, педиатр, ну стоматолог в конце концов, как крайняя форма признания умственной неполноценности.

Все наркоманы, алкоголики и антисоциальные элементы занимались чем угодно, но не медициной. Главным образом конечно же культурой. Творческие специальности воспринимались как не способствующие режиму дня. А где нет пробуждения в пять утра, там и алкоголизм, половые перверсии и ранняя смерть в Кызыл-Ординском лепрозории.

Сын бабушкиной подруги, терапевта Марины Бабкеновны, Армен был натуралом. Но слегка манерным. Ну голос у человека высокий, худощав. Что, усыпить его что ли?

Мой дед, человек по-армянски и по-коммунистически прямой, всегда говорил, что это из-за перебора уроков живописи в его жизни. Вот говорили же, иди хотя бы фельдшером. Фельдшер это хоть какой-то компромисс и сразу плюс два к мужественности. Армена спасло то, что он женился на узистке Елене. Профессия Елены сглаживала даже то, что она не была армянкой, а из Молдавии, что нехорошо, но как-то примирило всех как с неврачебной профессией, так и с фальцетом Армена.

Военные умирали, ученые облучались, повара переедали и страдали ожирением, архитекторы гнули спину и лишь врачи шли гордой поступью к светлому амбулаторному будущему.

Когда у сына соседки Розы нашли доброкачественную опухоль в паху (которую удалили вместе с одним из тестикул, из-за чего тот уехал аж в Оклохому, чтобы спрятаться подальше от позора), то бабушка, подписывая банки с консервированными овощами химическим карандашом, сказала:

— Потому что шляется черт знает где, был бы врачом, на ранней стадии обнаружили бы.

Как вы понимаете, сын соседки был работником в банке. Где он там шлялся, и что, в ереванских амбулаториях все сотрудники ежедневно друг другу проверяют зону паха – непонятно.

Любые невзгоды, кризисы и форс-мажоры у других людей комментировались одинаково:

— Был бы врач в семье, оказал бы первую помощь.

При чем помощь могла бы распространяться от носового кровотечения и экстренного коронального шунтирования до дефицита лимонада и дефолта.

Во всех рассказах о путешествиях по СССР и странам соцлагеря, присутствовала фраза:

— Ну мы то врачи, нас то сразу приняли как надо.

Или.

— Ну, как только они узнали, что мы врачи, так сразу…

Даже гнойная язва отечественной медицины, приятель и коллега деда — алкоголик Саркисян, не нарушал общей пасторальной картины.

Да, Саркисян был ходок, алкоголик и морфинист. Выглядел как гениталии гусара после трехдневного марша и пах формалином. Но!

Все говорили: "Возьмем обратное. Вот не был бы Саркисян врачом. Спился бы. Умер под забором. А так, профессия держит его на плаву, ему отдаются безутешные вдовы и коллеги на конференциях в Риге. Худо бедно, но живет. "Да, родственники больных платили Саркисяну за то, чтобы он НЕ оперировал, если пациент попадал на его дежурство, но тем не менее. Вы видели где-нибудь музыкантов, которым платят, чтобы они не играли? Или художников. (Хотя я одного знаю, кому я любые деньги бы отдал, чтобы он остановился, но это другая история).

Я помню, как однажды дед совершено серьезно сказал, что сына его сестры нужно показать психиатру. А что случилось?

Учась на втором годе аспирантуры (по гинекологии, по-моему), он вскользь сказал, что ему предложили то ли баллотироваться на выборах от партии "Дашнакцутюн", то ли какой-то пост в их структуре, и он не прочь согласиться.

Ладно, в [п]опу коммунизм, все таки 91 год. Но со второго года аспирантуры? В "Дашнакцутюн"? Разве можно сменить радость лечения вагинитов на участие в политическом процессе и корупции в составе масонской политической партии, основанной в 1887 году? Конечно нет. Это как бросить Монику Беллуччи, чтобы сходить на концерт Александра Малинина.

Ну и закончу одной хорошей историей. Начались войны и резня. Армяне бежали из Азербайджана, азербайджанцы из Армении. Было Вавилонское столпотворение и конец времён.

К деду приехали какие-то армяне из Кировабада (ныне Гянджа) и принесли ему щедрые подарки. Но он их видел впервые. Тогда они рассказали, как их остановил азербайджанский патруль и дело пахло смертоубийством. Но кто-то из членов вражеского отряда сказал, что их отпускают в благодарность за то, что врач такой-то, мой дед, спас его дочери жизнь несколько лет назад. И вот они и приехали благодарить неизвестного абдоминального хирурга за свои спасенные жизни. Я не помню подробностей этой истории и могу путать какие-то детали, но канву я запомнил хорошо. И эта история на меня подействовала больше, чем всё остальное НЛП и пассивная агрессия.

приехал давний знакомый. За чашкой чая (или чего-то еще) он рассказал что его дом оказался возле мясокомбината, причем чуть ниже его. Если вы представляете себе что такое советский мясокомбинат то сразу вспомните вонь и грязь от него. Ручеек жижи из крови, слизи, соков стекал с территории мясокомбината как раз через его участок. Азиатская жара и ручей этой жижи — рай для насекомых, но для людей каторга.

Что делает нормальный человек в таких условиях? Либо меняет место жительства, либо вешается. Что делает умный? Превращает дефект в достоинство.

Этот парень не отходя от дома стал собирать в том ручье мотыля — это личинки комаров и прочей мошкары. Для личинок ручей — рай: корма хватит на всех, влажно, тепло. За неделю-другую этот гений собирал два чемодана мотыля, садился в самолет и летел в Питер. В субботу и воскресенье на птичьем базаре он продавал этот мотыль — щепотка = полтиник. Чемодан щепоток приносил денег в разы больше чем месячная стипендия аспиранта!

В другой раз прилетел оттуда же другой парень. У него тоже была проблема: полюбил девушку, а ее родители запросили выкуп. И не маленький — двадцать тысяч! Считай две "Волги" по тем временам. А парень из бедной семьи.

Что делает обычный нормальный влюбленный? Вешается, плачет, проклинает... Что делает умный предприимчивый? Одалживает у родственников денежку и летит в Питер. Билеты на самолет тогда были доступны, переночевать можно у друзей. Он идет по самым обычным магазинам, в которых продаются чайнички для заварки. Сколько таких чайничков нужно обычной местной семье? Один, два от силы. Сколько нужно узбекской семье? Минимум пару десятков, а то и сотен! Традиция требует каждому гостю предоставить свой чайничек с заваркой, ладно именины, а если свадьба или еще какое большое торжество — несколько сотен!

Правда Питерские продавщицы с подозрением смотрели бы на чеговека, который захочет купить сразу партию чайников. Поэтому все сочувствующие влюбленному жители общежития отправляются на закупки по 3-5 штук в одни руки. Через пару дней саквояж с несметным количеством чайничков упакован и отправлен в Узбекистан. Примерно через месяц нам была передана замечательная огромная пахучая дыня и мы заочно отметили свадьбу этого бойца за личное счастье.

К чему это я? Учитесь! Превращайте невзгоды и проблемы в удачу и успех.

ни шло. Но то, что 11 чертежей формата А1 были отрисованы не тушью, а идеально выполнены на плоттере — это уже выходило за рамки приличия.

Спасло меня то, что один из профессоров на кафедре хорошо знал, чем я занят на работе, и что Автокад это мой повседневный инструмент. Защитился на "пять".

В НИИ тоже было все непросто.

— Ну что этот ваш Автокад, — неторопливо рассуждал старичок — ведущий инженер, сидите за вашими компьютерами, ковыряетесь, ковыряетесь…. А я вот возьму тушь, возьму калечку. И рейсфедером аккуратненько все нарисую.

— Вы не понимаете, — горячилась молодежь, — это же компьютер! Вот нужно будет вам внести изменения — что вы со своей калечкой будете делать?

— Ха, — ухмылялся в усы старожил, — а я вот что буду делать. Возьму бритвочку Нева и аккуратно с калечки тушь в нужных местах соскребу. И сверху все заново нарисую…

Не все пока осознали, что время снова как будто перескочило вперед. Сегодня никто не делает расчеты на логарифмической линейке. Завтра ничего не будет делаться без искусственного интеллекта.

А мозг — он либо есть, либо его нет. Этот не зависит от технологий.