На одном из въездов на крупный завод видел шлагбаум, который легко может выиграть в номинации "Лучший шлагбаум года". Выглядел он так: здоровая 10 метровая РЕЛЬСА, а на ее конце для баланса криво приварено и прикручено проволоками ДЕСЯТЬ ЧУГУННЫХ БАТАРЕЙ. Причем все сбалансировано так, что достаточно малейшего прикосновения, чтобы шлагбаум открылся.
А на всю рельсу надпись краской:
"КАК ЖЕ МЫ з%%бались ДЕЛАТЬ ЭТОТ ШЛАГБАУМ!!!"
Истории из жизни
11 апреля 2007
Shvonder

* * *
* * *
Как-то пришлось мне попасть в больницу на обследование. В палате народ подобрался спокойный, можно было и о политике поговорить и литературу покритиковать — на все находились собеседники и слушатели. Днем многие интеллигентно располагались с книжками и журналами, седовласые бабульки умиротворенно вязали. Тихие голоса: "благодарю", "пожалуйста", "позвольте"...
— Здрах[рен]те! — вдруг раздалось от двери, и мы все подпрыгнули на своих местах. По узкому проходу между кроватями неспешно продвигалась немолодая уже, представительная женщина. Так в нашей санаторной жизни появилась Нина Ивановна.
Если мат называют вторым русским, то для моей новой соседки это слабо сказано. Мат был ее существом, сутью, частью физиологии. Языковой центр располагались у нее, по-видимому, в области гениталий, откуда, перемноженная на могучий темперамент и шла совершенно особая лексика. При этом она не пила, проработала всю жизнь мастером на фабрике и имела семью.
Человеком моя соседка была энергичным и деятельным: так однажды она обнаружила на мужской половине молоденького парализованного парнишку, без ухода догнивающего в отдельной палате. Привычно составляя новые слова из двух известных существительных и одного глагола, она полдня несчастного отмывала, меняла простыни и смазывала пролежни. Голос ее гремел на всю больницу так, что раскормленные медсестрички виновато поджимались Родственники посещали ее исправно, о своей дочери Нина Ивановна мне сказала как-то с нежностью: "Одна она у меня, как в жопе дырочка!"
В отношениях с мужем все было жар и пламень: однажды бывшая швея-мотористка вернулась в палату заплаканная, долго крепилась, а потом горячо мне зашептала: "Я ему говорю, ты почему со мной не е&&шься? А он мне, а ты почему со мной не е&&шься? "
Больше всего моя соседка радовалась, когда приводили ее годовалую внучку. Счастливая бабушка подкидывала ребенка, весело приговаривая: "Х*ли вам, х*ли нам, х*ли сереньким козлам!"
Духовная жизнь новоявленной больной исчерпывалась тремя анекдотами: какие-то смутные очертания проводов ведущих к плитке, на которой варятся колбаса и яйца; красных флагов, вывешенных на три дня, и нескольких куч экскрементов, из которых она всегда выбирала ту, что поменьше.
Мир в глазах Нины Ивановны выглядел своеобразно, однажды, когда она вернулась из процедурки я ее спросила большая ли очередь на уколы. "Пять х&ев да две п&&&ды" — любезно ответила она. Убирая утку за лежачей больной, Нина Ивановна добродушно ворчала: "Грешила, Сидоровна, очко почто такое слабое у тебя? " А когда разносила свои домашние постряпушки по тумбочкам одиноких старух, покрикивала: "Бабка Лиза, шевели е&&ом-то пошустрей!"
Как-то моя соседка пришла в палату невеселая: "Парнишку там привезли, какой-то х&& ему насоветовал хлоркой дышать, чтобы отсрочку от армии получить. Так он себе все легкие сжег". Парень хрипел и бил ногами в стену в конвульсиях. Нина Ивановна решительно вышла из палаты: "Пойду кислород ему просить, пусть хоть подышит напоследок... "
... Умерла Нина Ивановна тихо, ночью, когда мы проснулись на ее кровати уже был завернут матрац. По двору бегал бездомный пес Шарик, напрасно ожидая когда добрая женская рука выбросит ему куриных костей...
Куда отлетела ваша светлая душа, Нина Ивановна? Два известных существительных и один глагол...
* * *
В большом аэропорту вылет рейса был задержан по метеоусловиям трассы.
Девушка, которая должна была лететь этим рейсом, чтобы скоротать время ожидания, купила книгу, упаковку печенья и уселась в кресло. Рядом с ней было незанятое кресло, на сиденье которого лежал целлофановый пакетик с печеньем, а на следующем кресле сидел мужчина, который читал какой-то спортивный журнал.
Она машинально взяла печенюшку, мужчина взял тоже. Её это удивило, но она ничего ему не сказала и продолжала читать.
И каждый раз, когда она брала очередную печеньку, мужчина делал то же самое. Она пришла в бешенство, но решила не устраивать скандал в переполненном аэропорту.
Когда в пакете осталась только одна печенька, она подумала: "Интересно посмотреть, что сделает этот хам и невежа? ".
Как будто прочитав её мысли, мужчина взял печенье, разломил его пополам и одну из половинок протянул ей, не поднимая при этом глаз.
Это было уже слишком: она решительно встала, собрала свои вещи и ушла.
Позже, когда она, уже сидя в самолёте, полезла в сумочку, чтобы достать лекарство от головной боли, она с удивлением вытащила оттуда злополучную пачку печенья...
И тут она вдруг вспомнила, что положила купленную пачку печенья в сумочку. И человек, которого она считала наглецом и невеждой, делился с ней своим печеньем, не проявляя при этом никакого гнева, просто из-за своей воспитанности и доброты.
И ей стало очень стыдно, и не было никакой возможности хотя бы извиниться перед ним.
Прежде чем на кого-то гневаться, задумайтесь...
* * *
Рассказываю со слов знакомого из Звёздного городка, подтверждается парой попавшихся мне впоследствии технических публикаций.
Гагарина отправить в космос очень спешили – через несколько недель должен был стартовать американский корабль, пусть и суборбитальный, но всё-таки в космос. К моменту нашего запуска система мягкой парашютной посадки оказалась сыроватой – на последних километрах спуска Гагарину пришлось по-каскадёрски покинуть раскалённый спускаемый аппарат и выброситься с парашютом, причём без всякой катапульты – подвиг, который не повторил впоследствии ни один из последующих сотен космонавтов и астронавтов. Вдобавок не была доработана и сама ракета – проще говоря, место, где упадёт космонавт, было известно с точностью до тысячи километров. Поэтому первый и последний раз в истории космонавтики спуск был запланирован в сравнительно густонаселённой местности, в Саратовской области, чтобы не искать потом космонавта по всей стране. Конечно, конструкторам было обидно за все эти недоработки – их гнала руководящая партия, и поэтому детали самой интересной финальной части полёта лет тридцать оставалась смазанными, да и по сю пору о них мало кто знает.
А было всё просто – бабушка Анна Акимовна из села Смеловка вышла перед обедом погулять во двор со внучкой Ритой и увидела, как по её огороду бредёт, пошатываясь, маленький человек в странном оранжевом костюме с открытым шлемом. На вопрос, откуда он взялся, человек ответил, что из космоса и сам рассмеялся своей нелепой версии. Загадочный человек пояснил, что его рация осталась в спускаемом аппарате, упавшем хрен знает где, а стропы своего парашюта он отцепил ещё в поле. После этого он поинтересовался, как добраться до райцентра. Подоспевшая поисково-спасательная экспедиция при входе в избу обнаружила аккуратно сложенный Анной Акимовной оранжевый скафандр, а самого космонавта – за столом в компании подбежавших механизаторов. Гагарин весело уплетал вареники со сметаной и счастливо улыбался...

Истории из жизни ещё..

Рамблер ТОП100