Наталья Бонк — по её учебникам чуть ли не весь СССР учил английский язык. Многие даже не задумывались, что учебник написан женщиной, и говорили: "занимаюсь по Бонку".

Наталья Кроль (Бонк — фамилия по мужу) родилась в Москве. Её отец сначала руководил заводом лакокрасочных материалов в Дорогомилово, потом был старшим инженером Первого главного управления наркомата авиационной промышленности. Мать Натальи была пианисткой и вокалисткой Московской филармонии. В 4 года девочка научилась читать, по книжке "Крокодил" Чуковского, а с пяти лет с ней занималась немецкая гувернантка фрау Доротея. Поэтому первым иностранным языком, который выучила Наташа, стал немецкий.

Девушка с отличием окончила образцовую школу № 25 для детей высокопоставленных сотрудников, но профессию выбрала случайно. Во время войны мать Натальи уезжала на фронт с концертами, отец постоянно был в командировках. 17–летняя Наташа должна была получать продукты по карточкам.

"Однажды мне позвонили из Министерства авиационной промышленности (мой отец был инженером оборонного завода) и очень вежливо сказали, чтобы я взяла все мясные карточки и поехала к метро "Парк культуры" их отваривать — что я и сделала. Мне досталась большая баранья нога. На радостях я пошла погулять, увидела вывеску "Институт иностранных языков" — и решила попробовать. Меня с этой ногой и приняли. Я как-то упустила слово педагогический, поэтому долго не понимала, к какой профессии меня готовят", — вспоминает Наталья.

Ей удалось убедить комиссию, что она быстро выучит язык, и попасть в группу для начинающих. Уже через год Наталья хорошо говорила по–английски. Это о ней Светлана Аллилуева писала в мемуарах, что училась с девочкой, которая в школьных постановках проявляла отличные актёрские данные, а стала "обычным преподавателем английского языка".

Получив диплом, Наталья вышла замуж за Анатолия Бонка, который чудом выжил после тяжелого ранения на Одере. У супругов родилось двое детей. Первый ребёнок умер младенцем, а дочь Ирина окончила МГУ и занималась лингвистикой — знала японский и английский, писала учебники в соавторстве с матерью. Ирина умерла в 2005 году. Наталья Бонк пережила дочь и мужа, и умерла в возрасте 97 лет.

В 2011 году (в 87 лет) она дала интервью Би-би-си. На вопрос, считает ли она, что языковые учебные интернет-ресуры смогут со временем полностью заменить традиционный учебник и учителя в аудитории, Наталья Бонк ответила:

"Если бы я была технически грамотным человеком, я могла бы сравнивать. Я знаю, что в интернете есть много полезных вещей. Вытеснит ли он традиционные учебники? Может быть.

Другое дело — вытеснит ли интернет живое общение на уровне человек-человек. Если это произойдет, тогда считайте, что все старания Господа Бога по созданию человека пропали даром".

Мой парень в быту очень сложный человек. Он любит чистоту и чтобы всё лежало на своих местах. Ему прям плохо, когда беспорядок. А мне, наоборот, плохо, когда всё вокруг стерильно. Я люблю, чтобы на полках что-то стояло, на столах и поверхностях что-то лежало, чтобы на кухне всё было под рукой, а не разложено по ящикам. И я лучше почитаю, чем буду мыть

Эту историю мне рассказала бывшая завстоловой, а ныне хозяйка кафе.

Этот кот появился в столовой три года назад. Нас тогда терроризировали мыши, расплодившиеся в соседнем помещении, где был склад фирмы торгующей кормами. Травить их не получалось, жрали они у себя, а к нам забегали просто чтобы побаловаться выпечкой и обосрать ее заодно.

Как я был женоненавистником (и почему это чушь)

Я всегда говорил, что женщины — зло. Нет, не просто говорил — доказывал! Спорил с друзьями, писал едкие посты в интернете, даже пару раз попадал в глупые перепалки с незнакомками в кафе. "Я свободен! Никто не пилит, не требует внимания, не строит глазки ради выгоды! " — убеждал я всех.

Развелся я три года назад. Жена ушла к другому, оставив мне только диван, кофеварку и пустую квартиру, которая внезапно показалась вдвое больше, чем раньше. Первые месяцы я убеждал себя, что мне так лучше. Никто не мешает, не капает на мозги. Могу в трусах смотреть фильмы до утра, могу завтракать в обед, могу не слушать жалобы о подружках и работе.

Но однажды я поймал себя на том, что сижу в кафе… и слушаю, как незнакомая пара рядом спорит. Мужчина что-то бубнит, женщина закатывает глаза. И я поймал себя на мысли: "Боже, как же я скучаю по этому".

Я скучал по тому, как она подкладывала мне лишний кусок пиццы, зная, что я откажусь, но потом съем. Скучал по тому, как она ворчала, когда я оставлял грязную тарелку в раковине, а через минуту смеялась, потому что "ладно уж, я всё равно уберу".

И вот тогда я понял.

Я не женоненавистник. Я просто испугался признать, что меня предали. Проще было сказать, что все женщины одинаковые, чем признаться, что меня просто не выбрали.

Теперь я никого не ненавижу. Я просто жду ту, которая выберет меня.

В учительской одной средней питерской школы шла горячая дискуссия. Спорили, со всем жаром юности, две молодые учительницы.

— А я верю в приметы!!! — кричала молодая учительница биологии, — Вот когда я в институт поступала, мне дорогу черная кошка перебежала... и я...

— Ерунда! — кричала юная химичка,