Я в прошлом скинхед. Как и полагается, я ненавидел все, что было чуть темнее белокожих людей, однако мое мнение резко изменилось после встречи с ним. Однажды мы с пацанами, сидя у меня на хате (жил я в трехэтажном доме), повздорили, повод уже не помню, но дело дошло до ножей, и меня глубоко секанули по плечу. Хотели звонить в скорую, но потом вспомнил, что недавно к нам переехал врач, думаю, пойду-ка я к нему. Поднимаюсь, дверь мне открывает азербайджанец, как я думал тогда — "хач, [м]лять, какой-то, а где врач". Он реаниматолог с ночного дежурства. Тогда я увидел выражение лица настолько недовольное всем происходящим, что спустя 10 лет после этих событий недовольнее лица я не видел. Он, естественно, сразу послал нас нах[рен], а потом заметил порез и без разговоров втащил меня к себе, при том, что я крыл его матом, он все обработал и обезболил, наложил повязку и сказал, как ухаживать. Адская боль от пореза ушла, после этого мы часто пересекались и перекидывались парой фраз (он спрашивал про рану), решил я ему отплатить и поставить пузырь. Выяснилось, что он не пьет, но любит поговорить, в ходе разговора выяснил, что у него два медобразования, и мне стало настолько завидно, что парень моего возраста достиг всего в то время, как я ничего. И я, как ни странно, взялся за ум, жизнь моя изменилась, и я стал счастливее и успешнее. Неделю назад мы с ним праздновали десятилетие дружбы и теперь мне плевать на понятие "нация".

Гуляли с другом по Питеру, когда нас врасплох застал дождь. Было такое шикарное настроение, что мы решили осуществить мечту детства, разулись и побежали под дождем, весело прыгая по лужам. Тем временем дождик лишь усиливался. Мы пробегали мимо бездомного, который сидел в какой-то коробке, высунув нос на улицу и важно покуривал свою сигарету. Друг в порыве хорошего настроения помахал мужичку рукой, а тот улыбнулся и начал махать в ответ, а затем и вовсе начал звать подойти к нему. Не знаю, чем мы тогда думали, но босиком пришлепали к нему. Он озабоченно посмотрел на наши ноги и цокая сказал, что так делать нельзя, так и до болячек недалеко. Отодвинул занавеску на входе своей коробке и предложил зайти к нему. Его коробка оказалась сбита из досок и старых ящиков. Он быстро поставил небольшую кастрюльку на керосинку и приготовил нам кофе. Я ни капли не совру, если скажу, что это был самый вкусный кофе в моей жизни. В его домике совсем не воняло, в углу жил кот, а мужичок оказался очень приветливым и обладал качествами замечательного рассказчика. Слушая его истории мы совсем забыли о времени. Спустя месяц совместных поисков мы нашли ему работу в кофейне нашего знакомого и теперь часто заходим к нему в гости на один из лучших кофе в городе, послушать его истории, с которыми время пролетает незаметно, и обязательно приносим что-то вкусное его рыжему коту, который теперь живет на диванчике возле барной стойки.

Был у нас в мединституте еще в советские годы профессор, старичок такой. Сейчас его уже нет в живых. Как-то раз пришел он на лекцию с небольшим чемоданом, достал из него противогаз, надел на себя, затем достал какую-то колбу с жидкостью, открыл ее и громко, насколько можно было сказать в противогазе, объявил, что в колбе находится сильно пахнущее вещество и что те, кто почувствуют запах, пусть поднимут руки. Через несколько секунд начали поднимать руки первые ряды, потом следующие и так далее. Когда резкий и едкий запах дошел до нас, сидящих на последних рядах, первым рядам уже стало плохо. Стали открывать окна и давать нашатырь, так как некоторые студенты стали терять сознание. И вдруг профессор снимает противогаз и выпивает содержимое пробирки. Потом говорит, что в пробирке была дистиллированная вода и что он показал нам насколько сильна сила внушения. Еще он сказал, что если бы он сказал нам, что запах этой жидкости смертельно опасный, то у нас здесь уже были бы трупы.

А теперь представьте, когда все средства массовой информации непрерывно говорят о смертельном вирусе на всей планете. Что, по-вашему, будет происходить?

В прошлую субботу жена сказала, что потащит меня в театр. Ну ладно, театр, так театр. До театра у меня был целый субботний день и, прихватив пару банок пива, я пошел в спортклуб, потягать железки, а потом пить пиво в сауне. В сауне, кроме меня, был еще какой-то мужик, мы с ним задушевно по[ман]дели, но от пива он отказался, сославшись на "мне еще работать надо вечером". Бывает, не все по театрам в субботу ходят, некоторые работают. Места в театре были особо отвратные — первый ряд с самого края. Шторы поднялись, темная сцена, на ней — столик с графином с подозрительно желтоватой жидкостью (действие происходит в Англии, по задумке режиссера, видимо, виски). Актер с задумчивым [хлеб]алом подошел к столику, налил себе полстакана жидкости, медленно поднял голову и посмотрел на зал. Прошелся по сцене, спустился по лестнице сбоку в зрительный зал и оказался прямо передо мной. Тут до меня дошло, что это ОН, тот мужик из сауны. Мужик положил мне руку на плечо, посмотрел поверх голов зрителей в зале и сказал: "Вот, теперь можно и выпить".