Это было жарким летом 1998-года, когда я учился в Санкт-Петербургском Петровском Колледже. Колледж у нас был что надо, а вот мастерские — стандартное мастеровое здание 1913-го года постройки — красный кирпич, белые канты вокруг окошек, окна первого этажа — почти вровень с землёй, на них — решётки — короче, как тюряга. В мастерских у нас была практика — мы осваивали свою специальность на станках и верстаках. И, естественно, носили спецодежду. Я лично ходил в белом халате, как радиоэлектронщик, а токаря ходили в синих фланелевых куртках-робах, синих брюках и круглых шапочках с козырьком (очень напоминающих тюремные шапочки у "джентльменов удачи"). Вид у токарей был, как у зеков в трудколонии.

Шёл июнь, практика. Жарко...

Их мастерская единственная выходила на улицу. Улица была с очень узким тротуаром. Окна были почти у самой земли, на окнах — опять же решётки. Когда мастер уходил, токаря развлекались тем, что поливали прохожих (особенно девчонок) СОЖью — смазочно-охлаждающей жидкостью, по консистенции оч-чень напоминающей мужскую семенную жидкость:) Добраться до них, естественно, никто не мог. Но всё это — присказка. Вот, где сказочка начинается!

Был среди них один парень, хачек, которого все звали Мурат. Так как летом была дикая жара, он остригся наголо и стал совсем похож на зека. Чтобы усугубить это сходство, он ещё приделал себе на грудь номер. Те, кто носил робу, часто писали на спине через трафарет "Не влезай — убьёт", "127/220" и другие надписи масляной краской, поэтому никто ничего не сказал.

Как-то прохожу мимо окон их мастерской — такая картина. Окна изнутри открыты. Мурат держится за решётку и воет оттуда:

— Люди, подайте что-нибудь поесть. Сидим в тюряге, света белого не видим...

И какая-то сердобольная бабушка останавливается и начинает с ним говорить (окна — почти вровень с землёй).

— Тяжко, милок?

— Ох, тяжко, бабуська. Голодом нас морят, бьют каждый день!

Через пять минут бабка пришла с сеткой продуктов и стала пихать ему через решётку хлеб, молоко и яйца.

Второй случай был у ларька, к которому в обед все бегали пить пиво. Мурат по простоте душевной пошёл туда прямо в зековском прикиде — лысый, в робе и с номером на груди. Номер он носил гордо, как орден. Как раз у ларька "козлик" с ментами останавливается. Мурат встал-таки в очередь, но оробел. Менты сначала злобно косились на него, потом он, видно, достал их своим видом, и они его обступили, стали расспрашивать. Он боится рта раскрыть, стоит, голову опустил. А они — где сидел и всё такое...

А мы, надо сказать, стояли рядом в белых халатах. Видя, что дело дрянь, мы подошли к ним и сказали:

— Так, спокойно, это — наш клиент!

Менты посмотрели на нас — кто такие?

— Больница имени Кащенко. Санитары.

— Это — псих, что ли?

— Да нет, просто шизик.

— А-а-а, что же вы его отпускаете?

— Да не, мы за ним смотрим.

— Ну давайте. — купили пиво и уехали.

Мурат незаметно спорол номер и стал ждать, когда вырастут волосы.

Захотелось вспомнить свой личный хит-парад московских таксистов.

На третье место я поставлю гостя с Кавказа, вальяжно и покровительственно сказавшего мне: "Вот эта ваша Москва... Ну что вообще за город такой? Вот у нас в Дагестане если, например, выезжаешь на встречную — все понимают, значит тебе так нужно. А тут — моргают, сигналят, ругаются... Ну что за город?! Никакой культуры вождения! "

Второе место отведу водителю из солнечного Таджикистана, за полчаса поездки заработавшему два лишения прав (в одном случае не заметил красный светофор, в другом непринуждённо поехал под мост по полосе для встречного движения) и один тюремный срок (если бы я не дёрнул руль, снёс бы на зебре идущего на свой зелёный пешехода).

И, наконец, первое место в упорной борьбе вырывает наш с вами русский соотечественник, который за пятнадцать минут создал добрый десяток аварийных ситуаций, обматерив в каждой всех окружающих водителей, а в промежутках рассказал, что работает по двум аккаунтам, дома бывает раз в неделю-две помыться, а в остальное время, когда совсем заканчиваются силы, падает несколько часов поспать в машине там, где завершился последний заказ. Жаль, пару дней назад какая-то стерва пожаловалась на него, что он плохо водит и в машине воняет, так что ему в одном аккаунте срезали рейтинг, но ничего — он запомнил, где она живёт. Конец цитаты.

Моему сынуле 8 лет и он очень любит покушать. Во всяком случае, с извечной проблемой многих мамочек "накормить ребёнка", я не сталкивалась никогда. Скорее наоборот... иногда даже приходится из кухни выгонять: )

Около года назад читали мы на ночь сказку какую-то. Уже и не помню какую. Что-то про чудеса, волшебников и 3 желания... А он вообще это дело не очень любит... Намного ведь интересней с папой боевичок какой нибудь посмотреть. Но для меня книжки это святое, поэтому стараюсь любыми способами привить любовь к чтению и сыну. И вот, я уже книжечку закрыла, говорю сынуле спокойной ночи. Смотрю, а он задумчивый-задумчивый такой лежит. Что совсем на него не похоже.

Особенно перед сном, когда НУ ОЧЕНЬ уж хочется побеситься. Ну, думаю, под впечатлением от сказки. Неужели ТАК понравилась? Ура. И тут он меня спрашивает почти шёпотом, с придыханием в голосе: "Мама, а золотая рыбка существует? "

Ну, думаю, точно размечтался о чудесах и желаниях из сказки. С воодушевлением, чтобы не разрушать детскую веру в чудеса и сказки, говорю: "Конечно существует!". Снова задумался... Но я понимаю, что что-то тут не так — не похоже это на моего "бандитистого" хулигана.

Следующий его вопрос расставил всё на свои места:

— А ОНА ВКУСНАЯ?

Мама принесла потрясающую историю, просто не могу не записать.

У ее начальницы есть знакомый, назовем его М. Мужчина сильно средних лет, живет вдвоем с женой, детей нет. В прошлом году они завели собаку – боксер, окрас тигровый, уши не купированы, характер добродушно-общительный. М. жил с псом душа в душу, а жена так и вовсе была от

Когда мне было 15, лежала в больнице. В палате нас было трое. Соседки всё время пытались меня обидеть, обмануть с едой, с процедурами, но я не велась на это, потому как знала, что будет травля ещё хлеще.

Незадолго до моей выписки одна из девочек зашла в палату и сказала, что ко мне приехала бабушка, я на радостях обула тапки и пошла скорей. Около лестницы меня поджидали они. Та, что постарше и побольше, схватила меня за шиворот и стала трепать, вторая начала смеяться, они говорили, что я обуза, что никому не нужна, что даже родной бабушке до меня нет дела, и родители меня бросили, а мне все врут, что они погибли. Я держалась до последнего, но когда они начали оскорблять моих родителей, я не выдержала. Старшую сбила с ног и толкнула с лестницы, а вторую дважды ударила лицом о дверь, и она порвала ноздрю о гвоздь. Этого было достаточно, чтобы понять, что такое жестокость. За этот поступок меня и отправили в детскую колонию, правда всего на несколько месяцев. Но, даже спустя годы, я не жалею.