если у тебя даже нет камеры в телефоне? "

Прошлой весной Оксана попала в серьезную аварию.

Ехала на "зелёный" и в "бочину" протаранила посольскую машину набитую кучей [мав]ров.

Обе машины под списание, [мав]ры тоже поломаны, но все живы, хорошо хоть сама осталась невредима.

Беда в другом: поломанные [мав]ры в один голос кричали, что как раз они-то и ехали на "зеленый". Видеорегистраторов ни у кого не было. Слово против слова.

К тому же у [мав]ров оказался очень ценный свидетель – офицер полиции, между прочим. В свой выходной день он сидел на улице за пластиковым столиком возле кафе, пил кофе и наблюдал перекресток как на ладони.

Так вот, он клятвенно утверждал, что это [мав]ры ехали на "зеленый", а Оксана на "красный".

Замаячили миллионные иски по возмещению вреда [мав]ритянского здоровья, не говоря уже о лишении прав.

Юрий Тарасыч хотел было взвалить эту беду на себя, провести собственное расследование и разобраться что к чему, но Оксана отрезала:

— Папа, не лезь ты в это дело, у тебя давление. Сиди на даче, футбол смотри. Сама разберусь.

Может ты и был хорошим следователем, но когда это было? Сорок лет назад и в другой стране! Сейчас все другое! Совсем другая жизнь, в которой ты просто маленький ребенок!

Все, не морочь мне, папа, голову и так тошно.

Наняла Оксана опытного адвоката, тот похлопал крыльями, поклевал зерно, да и отказался, дескать, дело проигрышное, против нас целая, не самая маленькая африканская страна, да плюс еще и московский полицейский.

Потом появился адвокат подороже, результат от него был примерно тем же, только он перед уходом склевал гораздо больше зерна.

Приближался суд, Оксана все время плакала и Тарасычу, наконец удалось выудить из дочки кое-какие подробности дела.

Каково же было всеобщее удивление и замешательство, когда главный свидетель — старший лейтенант полиции встал в суде и заявил:

— Ваша честь, на разрешающий сигнал светофора ехала вот эта гражданка, а вот эти темнокожие товарищи на "Вольво", ломились на "красный", от чего и пострадали, а то что я на предварительном следствии показывал обратное, так это я недопонял вопроса следователя.

Судья хлопнул молоточком и вынес решение в пользу Оксаны. Страховая компания сполна выплатила за убитую машину и даже посольство африканской страны выразило Оксане свои сожаления.

Юрий Тарасович поздравил, похвалил дочку и спросил:

— А почему, все же, свидетель изменил свои показания?

— Да черт его знает? Может совесть заела, а может быть он увидел мою решимость, испугался и понял, что я этого так не оставлю, пойду до конца.

— Может быть, может быть…

И только мне Тарасыч по секрету рассказал "откуда ноги растут"

За день до суда, он таки провел свое маленькое дачное расследование и потратил на него ровно 20 минут. Хватило всего трех звонков.

Первым звонком он выяснил, что свидетель не просто московский мент, а по "чистой случайности", мент, который охраняет то самое посольство.

Вторым звонком Юрий Тарасыч узнал, что в день аварии, с самого утра моросил дождик и кафе вообще не выставляло на улицу столиков.

А третьим звонком Тарасыч потревожил самого мента и поведал ему о содержании двух предыдущих…

Я уговариваю Тарасыча все рассказать Оксане, но старик упирается: — "Она у меня такая независимая и гордая, ей будет обидно…"

наркомата авиационной промышленности. Мать Натальи была пианисткой и вокалисткой Московской филармонии. В 4 года девочка научилась читать, по книжке "Крокодил" Чуковского, а с пяти лет с ней занималась немецкая гувернантка фрау Доротея. Поэтому первым иностранным языком, который выучила Наташа, стал немецкий.

Девушка с отличием окончила образцовую школу № 25 для детей высокопоставленных сотрудников, но профессию выбрала случайно. Во время войны мать Натальи уезжала на фронт с концертами, отец постоянно был в командировках. 17–летняя Наташа должна была получать продукты по карточкам.

"Однажды мне позвонили из Министерства авиационной промышленности (мой отец был инженером оборонного завода) и очень вежливо сказали, чтобы я взяла все мясные карточки и поехала к метро "Парк культуры" их отваривать — что я и сделала. Мне досталась большая баранья нога. На радостях я пошла погулять, увидела вывеску "Институт иностранных языков" — и решила попробовать. Меня с этой ногой и приняли. Я как-то упустила слово педагогический, поэтому долго не понимала, к какой профессии меня готовят", — вспоминает Наталья.

Ей удалось убедить комиссию, что она быстро выучит язык, и попасть в группу для начинающих. Уже через год Наталья хорошо говорила по–английски. Это о ней Светлана Аллилуева писала в мемуарах, что училась с девочкой, которая в школьных постановках проявляла отличные актёрские данные, а стала "обычным преподавателем английского языка".

Получив диплом, Наталья вышла замуж за Анатолия Бонка, который чудом выжил после тяжелого ранения на Одере. У супругов родилось двое детей. Первый ребёнок умер младенцем, а дочь Ирина окончила МГУ и занималась лингвистикой — знала японский и английский, писала учебники в соавторстве с матерью. Ирина умерла в 2005 году. Наталья Бонк пережила дочь и мужа, и умерла в возрасте 97 лет.

В 2011 году (в 87 лет) она дала интервью Би-би-си. На вопрос, считает ли она, что языковые учебные интернет-ресуры смогут со временем полностью заменить традиционный учебник и учителя в аудитории, Наталья Бонк ответила:

"Если бы я была технически грамотным человеком, я могла бы сравнивать. Я знаю, что в интернете есть много полезных вещей. Вытеснит ли он традиционные учебники? Может быть.

Другое дело — вытеснит ли интернет живое общение на уровне человек-человек. Если это произойдет, тогда считайте, что все старания Господа Бога по созданию человека пропали даром".