Рассказал на банкете эту историю директор одной крупной госкорпорации.
Они с братом погодки. Родились и выросли в центре Москвы, где у еврейской мамы их рядом проживали масса еврейских же родственников. А папа был сибирских кровей, а потому пошел в своих родителей и месяцами мотался по тайге и тундре в экспедициях. Известный сейчас классик геофизик, руководит целым направлением в РАН.
Так и росли деточки в Москве под заботой еврейской мамочки и ее тетушек и дядюшек.
Отец, приезжая домой, глядел мрачно на это безобразие, но в воспитание не вмешивался. Пока братья школьники не устроили у него на глазах истерику на тему того, что мама не сделала им какое-то пособие для биологии.
Все. Хлопнул он в ладоши. Уезжаем. Одевайтесь, пацаны. А ты, мамочка, остаешься. Нечего визжать, так надо. К деду моему едем. Крестному. В город Ужур. Сам перелет и дорога от Ачинска уже были приключением и страданиями. Так много плакать как тогда — мы с братом не плакали до сих пор. Еда не та, спать неудобно на вокзале, трясет, люди вокруг плохие и вонючие и тд. И вот наконец мы предстали под очи сухонького старичка, который один жил на краю городка. Глядя на заплаканные рожицы пацанов, дед о чем-то пошептался с отцом, да и отправил его обратно. Хрен с ней с этой школой, здоровье дороже, приезжай за ними через месяц.
Когда отец привез братьев домой, первое что они сделали — пошли с ним в охотничьий магазин, где братья сами с бывалым видом выбрали себе ружьишки. Сайгу потребовали, чтобы тоже взял себе отец, а себе тщательно выбрали воздушки. Потрясенная мама утром увидела пацанов, которые в 5 утра злобно, по ее мнению, мутузили друг друга. На ее крик — они удивленно сказали, ты шо, мамка, ох[рен]ела? Мы боремся, это зарядка. Дай ведро, будем обливаться. На причитания мамы, что же с ними сделал этот дед — они сказали басом, не ссы мамка, плохого не было, ну так пару раз от[метел]ил нас дедуля, да это х[ер]ня. Зато мы такого кабана с ним завалили. И пошли рассказы про охотничьи похождения, сплавы и пр.
Так что вот, мужики. Если вы увидите еврея банкира, который х[рена]чит по тайге в фуфайке с ружьем — это не побег. Это я или мой брат идем на нашу родовую заимку на свою заслуженную охоту.
| 29 May 2025 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Лесбийский чат на далеком американском сервере. Входит Вика.
Вика: Hi all! I"m Vikky 17/f bi. Anybody wanna sex?
Hикто не отвечает. Все заняты своими делами.
Входит Анна.
Анна: Privet. Kto nibud" govorit po russki?
Вика: anna privet. ti otkuda?
Анна: Iz moskvi, a ti?
Вика: ya tozhe. u tebja
Актёру затея понравилась и он предложил встретиться. Делон как раз закончил сниматься в фильме "Лекарь", у него была небольшая пауза в работе и он согласился.
Сообщение о том, что Ален дал согласие засветиться в советской киноленте, вызвало огромную шумиху во французской прессе. Был пик его популярности и каждые подробности о нем вызывали шквал эмоций. Но когда Делон услышал, что ему предлагают сыграть в эпизоде, был недоволен.
Владимир Наумов вспоминал: "Он нас встретил очень хорошо. "Ну, где роль?". Я говорю – вот. Он то на меня, то на это смотрит. Думает, я сумасшедший. А потом: "Завтра в восемь утра на французском языке 20 страниц хорошей роли. Если вы это сделаете, я соглашаюсь".
За одну ночь авторы вписали в сценарий нового героя – французского инспектора Фоша, и Ален Делон дал согласие на съёмки.
Про национальную безопасность и национальную политику.
Так сложилось, что я очень люблю Венгрию. По возможности приезжаю туда отдыхать.
И вот что удивительно: в этой стране очень мало эмигрантов. Сказать, чтобы венгры были агрессивны к другим национальностям, я не могу. В самые сложные годы после распада СССР, когда русских везде, откровенно говоря, мало приветствовали, мне там ни разу не нахамили на почве национальной неприязни. Вернее, хамить-то хамили, но это были исключительно временно там пребывающие иностранные студенты, которые из банального злобства, не зная, что ответить по существу, вспоминали про национальность.
Меня долго занимал вопрос: ну почему у них мало эмигрантов. Дошло. Я обратила внимание, что дворники, официанты, продавцы в магазинах, рабочие на стройках, фермеры там все венгры. Они не стесняются сами выполнять любую работу, поэтому и потребности в иностранной рабочей силе нет.
Получается, что народ остается народом до тех пор, пока он сам готов выполнять любую работу. Как только появляется убежденность, что "мы голубая кровь, дворы сами не метем, посевы не насаждаем" народ растворяется в приезжих. И никто, кроме самого этого народа, в таком финале не виноват…
Исмаил Недждет Кент (1911 -2002) — турецкий дипломат, работая в должности вице-генерального консула Турции в Марселе, узнав однажды, что нацисты "загрузили" 80 турецких евреев, живущих в Марселе в вагоны для скота, для перевозки в концентрационные лагеря, бросился с требованием немедленно освободить турецких граждан.
Он заявил, что эти