Прям вот страшно становилось: а вдруг это вуду какое? Может, это черная метка? Ходит Кондратий, и обнимает демократичных эмигрантиков наших?

Некоторые хрипели перед кончиной за зверску цензуру отца основателя.

А то б они мне ух! Эх как они бы мне ответили та! Но бан им не даёт обжечь правдой!

Ну да. На Расеюшку лить тут типа цензура позволяет, а стоит слово бусификация сказать, или ТЦК помянуть всуе, как все! Сразу бан!

Наткнулся тут на забавное объяснение.

Спираль молчания" — концепция в социологии, политологии и массовых коммуникациях, предложенная немецким социологом и исследовательницей медиаэффектов Элизабет Ноэль-Нойман. Она объясняет, почему люди склонны подавлять свои мнения или избегать их публичного выражения, если считают, что находятся в меньшинстве, из-за страха социальной изоляции, осуждения или негативных последствий.

Ну мол раньше быть выпизженным из племени это смерти подобно, потому если есть общее мнение, то лучше держать язык за зубами.

А потом сие в привычку входит.

И раз вся по[ман]дота тут про отлов и о[ман]дюдивание демократичного хохла ни гу гу, то и мне не стоит. А то чаво б не вышло.

Забавно.

Евреи всегда позиционировали себя, как люди вне стада. Индивидуалисты. Эксцентрики. Одиночки. Люди, ставящие свое мнение выше толпы.

Да щазз.

Еврей на этом сайте один. Я. Мне на мнение шоблы положить с прибором Реомюра.

Остальное жидье: это ссыкливое сучье племя, которое не вывозит никакой дискуссии без доступа к цензуре и бану.

Отчего они и админа забодали своими ябедами и воплями "забань его! "

Всей этой галусной вшивоте я разрешаю крутиться в своей спирали молчания сколько угодно. Но вокруг моего нефритого жезла. Имея его осью вращения. В конце концов это очень забавно, как седомудое чмо моментально затыкается от одного вопроса.

Обет, [м]лядь, молчания разом принимает. А до того "как дысал, как дысал".

Занимает же меня одно. Еврейчики такими стали? Или в массе своей они такими всегда и были? Но на[зв]издели про себя всякого, и сами себе поверили? Мне то везло видеть аидов другого замеса. Не это [м]лядское парвэ, что мы с брезгливостью рассматриваем тут, А реальных волчар. Мыслителей. Острословов. Людей всегда себе на уме. Тартаковских. Или Беней Криков.

Мне бы хотелось думать, что жиды поредели, а не ряды пожидели.

И что аиды хотя бы БЫЛИ людьми, а не тем говном, что мы тут, морщась, наблюдаем.

острые стальные шипы. Этого парня звали Дмитрий Данилов, и он был ветераном войны в Афганистане. Он не стал покупать пистолет или ружье, потому что достать их было сложно. Вместо этого он сделал оружие своими руками в гараже.

До армии у Димы была девушка Оля. Он познакомился с ней, когда защитил ее от хулиганов на улице. Они полюбили друг друга, но потом парня призвали служить. Оля обещала ждать, и Дима уехал. Пока он воевал в горах, девушка перестала писать письма. Солдат думал, что она просто разлюбила или нашла другого. Но правда оказалась страшной. Когда Данилов вернулся домой, родители Оли отдали ему последнее письмо дочери. Оказалось, что на нее напала банда в темном переулке Строгино. Преступники избили ее, надругались и сорвали с ушей серьги. Когда Оля пришла в милицию, дежурный отказался принимать заявление и сказал, что она сама виновата, раз ходит ночью. Девушка не выдержала позора и покончила с собой.

Прочитав это письмо, Дмитрий словно сошел с ума от горя. Он не мог простить милиционеров, которые не захотели помочь его любимой. И он не мог простить бандитов, которые сломали ей жизнь. Тогда он вспомнил фильм, который случайно увидел в подпольном видеосалоне, — американский боевик про человека, который после убийства его семьи начал охотиться на преступников. Данилов решил действовать так же. Он сделал дубинку с шипами и каждую ночь выходил на улицы Строгино.

Первой его жертвой стал главарь той самой банды, которая напала на Олю. Данилов нашел его в темном переулке, когда тот с дружками приставал к прохожей. Ветеран подошел к ним и одним ударом дубины выбил вожаку глаз и половину зубов. Остальные убежали в ужасе. Позже выяснилось, что этот бандит уже много раз попадался на грабежах и изнасилованиях, но каждый раз его отпускали. Его отец был каким то там хитровы[дол]баным прокурором и просто звонил знакомым, чтобы закрыть дела сына. Но против дубины с шипами прокурорские связи не помогли.

С каждым днем район Строгино становился все спокойнее. Местные хулиганы боялись выходить на улицу по ночам. В милицию начали поступать странные заявления — сами преступники жаловались, что на них нападает маньяк. Конечно, они не писали, что сами грабили людей в этот момент. Они говорили, что просто гуляли, а их избил злой парень с дубиной. Лучшие сыщики Московского уголовного розыска искали Данилова несколько месяцев. За это время он убил двух бандитов и покалечил больше десяти грабителей и насильников.

Поймали ветерана случайно. Милиционеры устроили засаду, и Дмитрий попытался уехать на машине, но не справился с управлением на повороте. В отделении он сразу во всем признался. Он сказал следователям, что ни о чем не жалеет, и ему жаль только, что он не успел очистить Москву от всех подонков. Родители убитых и покалеченных преступников требовали для парня смертной казни. Но суд посмотрел на его афганское прошлое, на его чистую характеристику до армии и на то, что он мстил за свою невесту. Данилову дали пятнадцать лет тюрьмы.

Он отсидел весь срок от звонка до звонка и вышел на свободу уже в другой стране — Советского Союза не было...

Никто точно не знает, что с ним случилось дальше.

Одни говорят, что он ушел в монастырь, подальше от людей.

Другие — что он поселился в глухой деревне на Алтае и живет там один.

Но эта история до сих пор на слуху.

Она о том, что бывает, когда закон не защищает людей, и тогда на защиту выходит отчаявшийся человек, которому уже нечего терять...