"Настоящий парусный спорт! "
Как-то под вечер раздался телефонный звонок.
— Дружище, не хочешь завтра с утра потренироваться немного шкотовым на «Звезднике».
— На чем, на чем? – У меня не было парусного детства, и начинал я с крейсерских яхт. Поэтому для меня что «оптимист», что «кадет», что «дракон» – в общем любая лодка до 30ти футов – это был таз со шваброй посередине. Я их не особо различал, да и не сильно смотрел на всю эту мелочь и горел лишь океанскими яхтами, дальними походами с пиратами, аристократами и дегенератами.
— Ну яхта класса «звездный». Посмотришь что такое настоящий парусный спорт, а не ваше соплежуйство на крейсерах!
— Соплежуйство?! Ну-ну! Давай глянем, что же это за парусный спорт-то такой! – Опыта тогда у меня было хоть не много, но пару раз поштормовать уже приходилось и как у каждого зеленого, только что нюхнувшего моря, яхтсмена гонору было хоть ведрами черпай.
— Завтра в восемь. Ветра будет много, так что одевайся нормально. И трубку, кстати, с табаком своим заморским можешь не брать хе-хе). – И телефон замолк.
Ну про трубку, думаю, это он погорячился. Как так?! На яхте и не покоптить! ? Одеваться нормально? – ну ведь не «непромоканец» же одевать, ей богу конец сентября, тепло и чуть ветрено. Так и быть — шорты сменю на штаны, и курточку прихвачу. (Кто ж знал, что на «Звезднике» у тебя лишь тапочки на яхте – а сам ты весь в 10 см над водой висишь! )
Притопал я в Яхт-клуб. Женя поежился, оценив мой прикид: «Суровый ты пацан, говорит, совсем тебе море по колено».
Тут у меня закрались кое-какие подозрения, что не все так будет радужно, как я себе это представлял, но виду, ясное дело, не подал – куда там! ? я ж в трех походах был! Волк Ларсен, мать его! Адмирал уже практически!
Подошли к «звезднику» — ни штурвала тебе, ни лебедок, мачта с девичью талию и бакштаги с конский волос. Неполные 7 метров этого счастья и лишь немного места для рюкзачка в носу. Игрушка какая-то, подумал я, и залез в лодку.
Женя занял место рулевого и мы отошли.
— Одевай «трапецию» (жилет такой, чтобы на открене висеть), говорит, только отрегулируй по размеру, а то дохлый ты и мелкий для «звездного» шкотового, тут тебе еще бы кг 30 не помешало. (у меня 80).
Одеть, я ее одел, но отрегулировать нормально не смог. Ай, думаю, и так сойдет – ногами зацепился за ремень, прессуха есть – выдержим!
И тут как раздуло! «Звездник» закренивает, Женя орет:
— Откренивай, мать твою, активней!
Я открениваю как могу, сижу уже на борту «на полбулки», тело за бортом, трапеция не работает – держусь руками.
— Руки, б… , убери! — кричит Женя, не хватает веса!
Убрал руки на грудь, вся нагрузка только на пресс.
— Куда ты их прижимаешь, баклан?! Руки тоже вес имеют! За голову!
Убрал за голову, вцепился в капюшон – вишу выпучив глаза.
— Херли ты в капюшон вцепился?! Вытяни руки, к едреней Фене и ж@пу свесь с борта!
«Еп твою…. ! …этот «звездник»! … этот парусный спорт! » — думаю я. Вытянулся по струнке, руки прямые, вишу над водой в паре сантиметров, уже весь мокрый от брызг, спиной то и дело цепляя воду и делаю вид, что мне вполне комфортно.
— И сколько так ехать будем? — как бы скучая, спрашиваю я.
— Минут 15 – 20 до поворота. – Отвечает Женя.
— СКОЛЬКО, ЕП?! 20 МИНУТ?! ХЕРАСЕ! ! – теряю я полностью хладнокровие.
— Терпи, салага, говорит Женя, ты ж вроде в армии в каких-то там войсках особенных служил, вот и не ной!
Падла, думаю, опять придется за честь мундира охреневать… и это уже после дембеля! Заткнулся, висю… Матерюсь про себя, считаю минуты, вспоминаю всех родственников Жени и Петра Великого…
— К повороту! – кричит рулевой.
— Ххатооов! – хриплю я в ответ.
— Поворот!
Рывком влетаю на яхту, скидывая шкот. Гик проносится над головой. Выбираю другой – но не успеваю.
— Добивай, теперь! – Кричит Женя.
Тяну, чуть глаза из орбит не лезут – нет у них лебедки, мать его, нет! Много ветра, не могу выбить в доску, несмотря на то, что рулевой даже привелся.
— Тормоз, ты, крейсерский! – говорит Евгений, — на следующем повороте быстрей со шкотами! Один сбрасываешь со стопора, хватаешь другой и вместе с ним прыгаешь за борт! Готов?!
— Готов!
— Поворот!
Сбрасываю, хватаю, выпрыгиваю и уже в полете понимаю, что схватил слишком далеко! Шкот тянется и тянется и… хлюп — я верхней частью туловища ухожу под воду. Рывком сажусь на борт, хорошо, что ногами все же крепко зацепился за ремень. Шкот в руках – опять недобитый!
— Во кретин! Это тебе не рюмки на «крейсере» тягать! – надрывается Женя, — давай еще раз!
В общем, в конце концов, я даже приноровился и довольно сносно откренивал. Ну что значит приноровился – мы не перевернулись и мачту сохранили.
Про то, что там бакштаг реально, как в песне Ландсберга «звучит, как первая струна» я уже упоминал, когда писал про конский волос. Так вот они действительно очень тонкие и одна ошибка в работе с ними может привести к потере мачты, которая, кстати, в свою очередь, гнется и изгибается, как резиновая.
Одним словом весь этот аппарат – это, прям, филигранный инструмент, прям, скрипка Страдивари какая-то, а не яхта. И без понимания материи делать на нем нечего!
Подводя итог, хочу сказать, что мне очень понравилось… и скорость, и сам драйв, хотя, признаться, я в жизни своей еще так не охреневал, как в эти два часа.
Но все же второй раз на «звездник» меня не затянешь – как бы прекрасен не был такой парусный спорт, но крейсерские яхты мне почему-то родней.
P. S. И да... трубочку на «звезднике» особо не раскуришь)
Истории на отдыхе
16 июля 18
* * *
Рассказала коллега на перекуре.
Когда упал железный занавес, по всему миру потихоньку начали появляться перепуганные и еще совершенно дикие туристы из Великого и Могучего, над которыми страстно в свое время глумился сатирик Задорнов, но — ведь в каждой шутке есть доля шутки.
Коллега с простой русской фамилией Куваева прямо в Шереметьево закупила огромные, с почтовую марку, буквы-наклейки из серебристой фольги и транслитом выложила свою фамилию на чемодане, чтоб не стибрили на Тибре. И доехала в страну назначения в полной сохранности.
А вот на обратной дороге чемодан пропал. Полностью, несмотря на огромную надпись. Потыкавшись в розыск багажа и погоревав по отснятым пленкам, невезучая путешественница через пару месяцев попрощалась с воспоминаниями о добротном кожаном спутнике. А еще через один ей позвонили из аэропорта. И вручили нетронутый багаж с яркими нашлепками и вкупе с печатной, на гербовой бумаге, грамотой от заведующего хозяйством королевского двора Свазиленда, с извинениями за путаницу. Выяснилось, что в свите дипмиссии, рейс которой летел за полчаса до московского, нашелся чиновник — однофамилец в транслите, господин Кибейба, — к которому ярко маркированный его фамилией багаж немедленно и причислили.
Вот так чемодан слетал в Свазиленд без хозяйки.
(c). sb.
* * *
* * *
В продолжение истории встречи с медведем. Наша мужская троица прибыла в августе 80х в Горный Алтай, чтобы провести отпуск и набраться впечатлений от разных видов охоты, от вкуса рябчиков, которых готов есть всякий буржуй. Дикая природа всегда манит, ей не пресытишься. Мы были хорошо экипированы, снабжены и оружием и сублиматами – продуктами лиофильной сушки. Вот только фотокамера была на всех одна и то, взятая взаймы под клятвенное обещание беречь ее пуще зеницы ока. Все было удачно, никаких разочарований. Но тут случилась та ложка дегтя, которая готова испортить бочку любого меда... Увлекшись сбором брусники, Толян аккуратно положил фотокамеру на три параллельно лежащих тонких ствола хвойного валежника. Все же у него зачем-то мелькнула мысль, что надо запомнить место. Он отметил, что в нескольких метрах стоит ствол засохшего толстого дерева с ободранной корой, отчего оно казалось лысым. Еще немного в стороне он запомнил деревце с багряными листьями как предвестника близкой осени. Все. Вскоре сборы ягод и грибов закончились, и мы быстрым темпом отправились в лагерь.
Уже почти стемнело, когда мы вернулись на стоянку. На костре был поставлен вариться ароматный ужин… И вдруг раздался громкий вскрик и хлопок себя по лбу – это Толян вспомнил, что фотокамера осталась там, в лесу. Немая сцена и бесполезные порывы… Темень и прочие аргументы заставили отложить поиски на завтра.
Рано утром мы все вышли без малейших признаков надежды. Общее направление было известно, где тот самый лес, тоже ясно. Но размеры квадрата поисков и расплывчатость признаков – навевали пессимизм. К тому же возник вопрос – если фотокамеру обнаружили дикие звери – что они с ней сделали? Толян шел в унынии, как в водку опущенный. Ему мерещились кары его родичей за утерянную дорогущую камеру… И вот мы пришли. Распределились по районам поиска, каждый избрал свое направление. Перспектив в поиске было не так уж много. Я отошел в свой квадрант и мне почему-то вспомнился медведь, встреча с которым состоялась совсем недавно. Унылость довлела над нами как кучевые облака перед грозой. Я попытался вообразить, в какой последовательности Толян искал вчера ягоды. Постепенно мне удалось погрузиться в воображаемое действо. Что-то начало мерещиться и внутренний голос отметил, что впереди очень заманчивая поляна, усеянная ягодами. Далее – более. Я увидел лысый ствол дерева, узрел дерево с багряной листвой и сказал себе – если все это так совпадает с описанием Толяна, то слева должны быть три ствола молодого валежника… Посмотрел и ахнул – да, три ствола. А на них спокойно и удобно лежала… фотокамера. Класс! Я взял ее и спрятал в пустой рюкзак, понимая, что это редчайший шанс и его реализация. В сторонке, рядом с местом, где лежала камера, я обнаружил вне всяких сомнений свежий медвежий помет. Через час, уже в лагере, глядя на унылые и грустные физии приятелей, я призвал их вообразить, что бы мог сделать медведь, найдя нашу потерянную камеру. Толян криво пошутил, что он бы пошел фотографировать себя и медведицу. Нет, сказал я, он бы наверняка пометил это место. Но мы тоже не зря ходили – с этими словами я достал и преподнес Толяну его дорогую потерю. Это был сюрприз, который не забывается и с годами.

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100