Семейные истории #жена

выглядит юной девой. И мужа агитирует, чтобы соответствовал, берёг последние ошмётки молодости и здоровья, чай, не мальчик уже.

Поехали они куда-то отдыхать. Стоят в очереди на паспортном контроле, и жена Ивана как всегда пилит:

– Что ты сгорбился, как старый дед? Выпрямись! Если не возьмёшься за ум, через десять лет будешь выглядеть, как... ну вот как он.

Показывает на таможенника в окошке. Или паспортиста, не знаю, как они правильно называются. А там действительно сидит старый дед, непонятно, как его до сих пор на пенсию не выперли. Лицом даже чем-то смахивает на Ивана, но весь сгорбленный, тело оплывшее, лицо обрюзгшее, щёки висят, на лбу морщины, на голове три седые волосины в шесть рядов. Иван посмотрел на него, проникся, попытался выпрямиться.

Таможенник смотрит в Иванов паспорт, широко убывается (видно, что зубов у него тоже недочёт) и говорит:

– Надо же какое совпадение! Мы с вами в один день родились.

Смотрит ещё раз и добавляет:

– Только я на четыре года младше.

Иван – жене:

– Видишь, дорогая, всё в мире относительно. Это по сравнению с тобой я выгляжу как старик, а по сравнению с таможенником – совсем мальчик.

Теперь у них семейная присказка: “Не пей, Иван, таможенником станешь”.

побаивались, потом привыкли и уже вовсю помогали, разворачивали блоки управления, провод разматывали, а мы им за это чего нибудь вкусненького из дома приносили, воспитатели не возражали. Было даже весело, быстро сдружались, но наставал момент, когда нам нужно было переходить на другой объект. И расставание было не из лёгких. Даже с женой порывались усыновить одного, но нам не дали, т. к. в требованиях нужна была своя квартира, а у нас - только съёмная, и был еще ребёнок недавно родившийся.

Вообще, дети очень жестокие, а здесь, где нет тех, кто бы мог полноценно подарить им свою любовь и заботу, особенно. А особенно дети жестоки к тем, кто не такой, как все. А одна девочка в одном из интернатов была именно такой: рыжей, рыжей, как огонь и вся, вся в веснушках, прям, всё лицо усеяно. Понятно, дети приставали к ней и часто обижали. Несколько раз, помню, даже разговаривал на эту тему с воспитателями, но разговор был очень холодным.

Т. к. с друзьями у неё не ладилось, мы с ней быстро подружились. Она оказалась очень любознательной, ей все хотелось знать, «а что это за коробка? А что это вы делаете с этой пластмасской? А почему у вас отвертка с лампочкой? и т. д. . Приходилось ей все доходчиво объяснять, а иначе она не отставала и просила объяснить по новой. За это иногда с утра, когда она приходила к нам "помогать", в шутку, я называл её Прищепкой. "Ну вот, опять Прищепка пришла". Она жутко обижалась и краснела, становясь просто огненной. Тогда я спускался со стремянки, хлопал её по плечу и говорил, что пошутил. Потом доставал печенье или конфету и угощал.

Дело было зимой, и я построил им горку во дворе, в перерывах между работой. Купил несколько надувных плюшек и на время прогулок там был целый ажиотаж, все хотели покататься. И, как назло, на этой горке, Прищепка сломала руку, неудачное падение, а скорее всего кто - то из детей её толкнул, а воспитатели не доглядели. Помню, в этот день домой пришёл расстроенный, когда рассказал жене, оба разревелись. Слава богу, все обошлось, и рука быстро зажила, но Прищепку я больше не увидел, т. к. её перевели в другой корпус, который находился в другой части города.

Но история на этом не закончилась, история эта со счастливым концом. Совсем недавно, приехав из очередной командировки, я пошел забирать своего Костика из садика. Как обычно, одеваю его в раздевалке и заходит, кто бы вы думали, Прищепка! О¬ какая была радость, она меня сразу узнала, обняла, здравствуйте, говорит, Владимир Андреевич. Я тоже, говорю, как ты Настенька? И тут мама заходит, вы не поверите, тоже рыжая - прерыжая и с веснушками. Мы разговорились, я все рассказал, как и где, при каких обстоятельствах познакомился. Договорились встретиться все вместе в детском парке. Оказалось невероятное: у них в семье все рыжие - и папа, и мама, и сын, и теперь - Настенька. У них до этого трагедия была, попали в аварию, и младшая дочь погибла. И, когда уже горе стало невыносимо, решили усыновить ребенка, пришли в первый попавшийся интернат и случайно увидели Прищепку, это было, как гром среди ясного неба. Они, не раздумывая, удочерили её и уже год жили в месте.

Надеюсь, мы и дальше будем с ними встречаться. И у них все будет хорошо.

Та легко и просто променяла сына на этого мужика. Просто привезла меня к моему отцу, дав в руки все необходимые документы. Она позвонила в дверь его квартиры, услышала звук открывающего замка и убежала. А я остался стоять.

Дверь открыл отец и опешил увидев меня. Он понял сразу, кто я. Завел в квартиру.

Его жена приняла меня хорошо -также, как и их дети, дочка и сын. Отец хотел сначала отдать меня в приют, но его супруга не дала этого сделать, сказав, что я ни в чем не виноват. Просто святая женщина.

Я поначалу ждал свою родную мать, думал, что она вот-вот вернется за мной. А потом перестал, и начал жену своего отца называть мамой.

Мой родной отец не питал ни к одному своему ребенку теплых чувств, не говоря уже обо мне. Меня он считал лишним ртом, но продолжал содержать, как и остальных членов семьи.

Сам он был довольно-таки деспотичным человеком. Когда приходил домой, мы запирались все вместе в детской комнате и старались не попадаться ему на глаза. Его жена не могла уйти от властного мужа, детей он бы не отдал ей из принципа. Вот так годами и терпела все его гуляния и припадки злости. Она научилась его избегать и когда нужно, подавлять его гнев, защищала нас от скандалов и криков. В доме была тишина, мы знали расписание и не нервировали отца. Главное, мы не нуждались ни в чем, а мама дарила нам любовь и ласку за двоих.

И когда он все-таки ушел к очередной молодой любовнице, мы все вздохнули с облегчением. На тот момент мы уже были практически взрослыми. Сестра и брат заканчивали школу. По стечению обстоятельств, мы были ровесниками, поэтому я тоже готовился к выпускным экзаменам в школе. Вот так, трое выпускников. Мы помогали друг другу, подтягивая по предметам.

Каждый из нас мечтал поступить в престижный институт. Отец, хоть и не был с нами ласков, но оплатить учебу обещал и сдержал свое слово. Мы поступили и выучились, получив те специальности, о которых мечтали.

А потом случилось так, что наш отец умер. После него осталось хорошее наследство.

Его последней любовнице не досталось ничего — она просто не успела его женить на себе. Ну а мы все стали полноправными хозяевами его фирмы и денежных счетов.

Мы продолжили развивать бизнес. И настал тот момент, когда нужно было ехать за границу, открывать новый филиал. Решили, что главным в том филиале буду я.

Я предложил забрать с собой нашу маму — она как никто другой, достойна была уехать в теплую страну. Мои сестра с братом, поддержали мою идею.

И вот настал тот момент, когда мы должны были уезжать. И тут вдруг нарисовалась моя родная мать. Я узнал ее сразу. Моя детская память запечатлела ее образ на долгие годы. Она решила вдруг вспомнить обо мне, узнав, что я уезжаю: «Сынок, я твоя настоящая мать! Неужели ты забыл меня? Ты стал таким взрослым. А я так скучала и переживала, как ты живешь. Давай, наконец-то, будем жить вместе! »

Я поражен был ее наглостью: «Конечно я помню тебя! Помню, как ты убегала от дверей, оставив меня совсем еще маленьким. И ты мне не мать. Моя мама сейчас уезжает вместе со мной. А тебя я даже знать не хочу».

Развернулся и ушел. И ни капли не сожалею об этом.

Моя мама — та, что не побоялась взять ребенка своего мужа от посторонней женщины, воспитавшая меня в любви и ласке. Она сидела со мной, когда я болел, она была рядом когда мне первый раз разбили сердце, она успокаивала меня после ссор с друзьями, учила меня, прощала мне шалости и глупости, терпела мои капризы в подростковый возраст, никогда не напоминала, что я ей не родной. Для нее я стал сыном, для меня она стала мамой! Другой у меня нет!

Мы уехали с ней в другую страну. Там я встретил свою будущую жену, маме она понравилась и у них хорошие отношения. Мама не стала помехой моей личной жизни, более того, она отважилась устроить свою жизнь. Она встретила милого мужчину, я был только за. Она заслужила свое счастье! Сейчас мама много путешествует, часто навещает своих детей и внуков. Я смотрю в ее радостные глаза и понимаю — я рад, что она есть в моей жизни. Она мой ангел-хранитель!

где живут родственники, кто и чем болеет…

Сейчас же порой люди не знают даже, кто живет на одной лестничной площадке с ними. Увы, такова действительность нынешних дней!

Так к чему это я… Как-то у наших соседей по старой квартире весной приехала больная мама главы семейства, бабушка, стало быть, пожить у них. Приехала издалека. Ребятня – дети их, радуются. Очень хорошая женщина. Сидела чаще дома. Иногда выходит погулять на свежий воздух, походит около подъезда, а присесть негде… Коммунальщики старые скамеечки убрали, а новые не поставили. Мужички с нашего подъезда организовались, соорудили две добротные хорошие скамейки, покрасили. Даже бумажку прицепили, дескать, покрашено. Но как-то так получилось, что та бабушка все же села на не засохшую полностью скамейку и остался соответствующий след. Никто перекрашивать по новой, естественно, не стал.

Увы, возраст и болезнь делают свое дело. Не стало той бабушки…

И вот как-то один из внуков (тогда еще совсем маленький) спустя какое-то время выходит погулять, встал на крылечке, посмотрел на скамейку и с грустью произнес:

- Вот… Бабушки уж нет, а след остался…

— Так я, это... — Славик по-хозяйски оглядел комнату и снял рюкзак с плеча. — К вам приехал. Пожить.

Тёща с минуту пыталась понять смысл фразы зятя, потом переспросила:

— Пожить?

— Ну, да...

— Тебя, чего, Татьяна из дома выгнала?

— Почему, выгнала? — удивился Славик. — Если бы она меня выгнала, я бы разве к вам заявился? Я же не такой наглый, как некоторые.

— Погоди-погоди, — перебила его Вера Степановна. — Ничего не понимаю. Ты зачем ко мне приехал? Может, по делам? Где Татьяна?

— Она дома осталась. В общем так, Вера Степановна, объясняю ситуацию. После того, как вы вчера от нас уехали, мы долго с Танюхой думали по поводу вашего предложения.

— Какого ещё предложения?

— Ну, как? Вы же всю неделю, которую у нас жили, долдонили об этом. Вы же требовали от меня, чтобы я отпустил Таньку одну в Таиланд. Ну, по этой вашей горящей путёвке, которую вам всучили ваши знакомые. Отъезд, вроде, через десять дней?

— И чего? — Тёща смотрела на зятя вытаращенными глазами, пытаясь вникнуть в суть.

— Мы ещё сопротивлялись, говорили, что мы муж и жена, и привыкли отдыхать вдвоём, — продолжал объяснять Славик. — Но вы говорили, что, мол, ничего с нами не случится, нужно вашей любимой Танечке отдохнуть от семейного быта. И Танька вчера всё-таки поддалась на ваши уговоры и согласилась.

— И чего? — опять повторила свой вопрос Вера Степановна.

— Вот. — Зять сел на диван тёщи. — Мы, всё-таки, решили провести с ней следственный эксперимент. Точнее, хотим проверить, сможем ли мы прожить какое-то время друг без друга, и при этом не натворить глупостей. Так, как у меня путёвки никакой нет, и ехать мне в этом городе совершенно не к кому, мы с Таней решили, что я поживу с недельку у вас, а она будет одна в нашей квартире.

— Сколько — сколько ты собрался здесь жить? — У тёщи от возмущения даже перехватило дыхание.

— Всего неделю. А ничего. Вы же у нас и больше живёте. Мы терпим.

— Погоди! — опять перебила зятя тёща. — А чего это ты ко мне припёрся, а не к своим родителям? У тебя свои родители есть, езжай к ним!

— Ну, во-первых, они живут в другом городе, и тратиться на билеты туда обратно ради такого эксперимента глупо. Во-вторых, они меня без Тани надолго не примут. Они по старомодным правилам живут. А вы у нас человек современный, так что, потерпите. Я, чтобы вас по ночам храпом не будить, на кухне спать буду.

— На какой ещё кухне? Даже и не думай. Я по ночам встаю и на кухне кушаю.

— Ах, да, — вспомнил Славик. — Точно! Вы же и у нас по ночам по квартире бродите. Ну тогда, буду на полу спать, где-нибудь в углу, на коврике. Вы не беспокойтесь, я вам мешать сильно не буду. Днём буду на балконе сидеть, вечером телевизор смотреть и с вами о жизни нашей с Таней сплетничать.

— Ты чего тут плетёшь? — Вера Степановна от ужаса не знала что предпринять. — Ты надо мной, что ли, поиздеваться приехал?

— Почему вы так обо мне плохо думаете? — удивился Славик. — Что вам, для меня еды жалко? Не бойтесь, я вас сильно не объем. Единственное, о чём бы я вас попросил, сегодня дать мне возможность посидеть с моими друзьями на вашем уютном балкончике.

— С кем?

— С приятелями. Ну, у нас на работе такая традиция. Как кто-то из наших в отпуск уходит, так мы с друзьями собираемся и немножко гуляем. Таня про эту традицию знает. Кстати, вы можете дочке потом рассказать — кто и сколько чего выпил, и всё такое.

— Это что, я ещё должна и твою компанию здесь терпеть? — у тёщи внутри всё закипело. — С какой кстати?

— А что такого? Вы же сами нам вчера говорили, что отпуск без веселья не бывает. Ну, подумаешь, говорили вы, сходит Татьяна в бар какой-нибудь, выпьет с компанией туристов винца — и что? Она же не какая-нибудь "прости-господи". Говорили вы так?

— Ну, допустим, говорила, — со злостью согласилась тёща.

— Значит, и я имею право выпить винца, тем более под вашим надзором. Если что, и вам нальём. А вы нам закусочку приготовите.

— Ты совсем сдурел?

— Нормально, — махнул легкомысленно рукой Славик. — Вам ещё в нашей компании и понравится. Ещё и песню затянете. А Таня, пусть она одна в квартире сидит, скучает набирается терпения. Через десять дней у неё полная свобода начнётся. Так что, решено. Я тут сейчас рюкзачок у вас оставлю, и пойду в магазин, к нашему банкету чего-нибудь прикуплю. А вам советую сегодня же сгонять до моей Татьяны и отвести ей эту вашу путёвку. Потому что завтра у вас голова будет болеть от сегодняшнего вечера, а потом ещё чего-нибудь может случиться.

— Ой, Славик, я ведь тебе забыла сказать! — вдруг воскликнула тёща. — Я ведь ту путёвку-то, которую Тане обещала, я её уже другому человеку отдала.

— Это как? — растерялся Славик. — Зачем? Мы же уже настроились!

— А на всякий случай, — с облегчением вздохнула Вера Степановна. — А вдруг наша Таня там всё-таки чего-нибудь такого натворит. Отпуск в одиночку — это дело непредсказуемое, я по себе знаю. Не дай Бог — разрушится ваша счастливая пара, я буду виноватая. Так что, Славик, эксперимент вам теперь не нужен, и дуй-ка ты со своим рюкзачком домой, до жены.

— Эх... — Славик выдохнул, встал с дивана, взял рюкзак, и на прощание сверкнув недовольно глазами, вышел из квартиры тёщи.

— Слава тебе, Господи, — перекрестилась тёща.

— Пронесло... — перекрестился и Славик, закрыв за собой дверь.